— То есть моя мама для тебя чужой человек? — Андрей повысил голос. — Она же твоя свекровь! Часть твоей семьи!
«Свекровь». Это слово повисло в воздухе, как напоминание о незримой иерархии, которую Татьяна должна была принять, выйдя замуж. Раньше она старалась. Честно старалась построить хорошие отношения с Ниной Петровной. Готовила её любимые блюда, выбирала подарки к праздникам, терпеливо выслушивала бесконечные советы о том, как правильно гладить рубашки «её мальчика» и какой суп он любит больше всего.
Но свекровь видела в ней не человека, а функцию. Обслуживающий персонал для драгоценного сына. Женщину, которая должна была продолжить заботиться об Андрее так же трепетно, как это делала она сама все эти годы.
Телефон Андрея зазвонил. На экране высветилось «Мама». Он демонстративно включил громкую связь.
— Андрюшенька, ну что там? Ты поговорил с ней? — голос Нины Петровны был сладким, как пережаренная карамель.
— Мам, я тут объясняю Тане…
— Танечка, милая, — перебила свекровь, — ты ведь понимаешь, что это временно? Мне просто негде голову приклонить. А квартира твоей бабушки всё равно пустует. Грех такому жилью простаивать без дела.
Татьяна взяла телефон из рук мужа.
— Нина Петровна, квартира не пустует. Я делаю там ремонт. Планирую сдавать.
Молчание в трубке было красноречивым. Затем голос свекрови стал жёстким, металлическим.
— Сдавать? Чужим людям? Когда родная свекровь нуждается в помощи? Вот уж не думала, что ты такая меркантильная особа. Андрюша, твоя жена ставит деньги выше семьи!
Андрей выхватил телефон.
— Мам, не переживай. Я всё решу. Обещаю.
После того, как он сбросил вызов, в комнате повисла тишина. Татьяна смотрела на мужа и видела, как в его глазах разгорается упрямство. Она знала этот взгляд. Так он смотрел всегда, когда мама давала ему установку, и он готов был выполнить её любой ценой.
— Ты обещал ей мою квартиру, — это был не вопрос, а утверждение.
Андрей отвернулся к окну.
— Я сказал, что мы поможем. Что мы семья и не бросим её в беде.
— В какой беде, Андрей? В том, что она не хочет жить в собственной огромной квартире? Или в том, что ей скучно одной, и она решила переехать поближе к нам, используя ремонт как предлог?
— Хватит! — крикнул он, резко разворачиваясь. — Хватит говорить о моей матери в таком тоне! Она вырастила меня, пожертвовала ради меня всем! А ты даже временное жильё пожалела!
Татьяна встала. В её движениях не было резкости, только усталость. Бесконечная усталость от этого противостояния, где она всегда оказывалась крайней.
— Я иду на работу. Вечером поговорим.
Но она уже вышла из комнаты. Нужно было успокоиться, обдумать ситуацию. В глубине души она надеялась, что к вечеру Андрей одумается, поговорит с матерью, объяснит ей, что квартира — это неприкосновенная собственность жены.
