— Я же тебе русским языком объясняю: мама переедет к нам только на время ремонта! — Андрей стоял посреди гостиной и размахивал документами, словно это были неопровержимые доказательства его правоты.
Татьяна медленно подняла глаза от чашки с остывшим кофе. Утро началось совсем не так, как она планировала. Вместо спокойного субботнего завтрака — очередная атака на её личные границы.
В руках у мужа были бумаги из нотариальной конторы. Те самые, которые она получила месяц назад после похорон бабушки. Завещание на двухкомнатную квартиру в центре города. Единственное наследство, которое досталось ей от родственников. Бабушка всегда говорила: «Танюша, у женщины должна быть своя крыша над головой. Это твоя свобода и твоя безопасность».
— Андрей, твоя мама сказала, что ремонт займёт максимум две недели. Сейчас ты говоришь о месяцах. Что происходит на самом деле?
Муж нервно поправил воротник рубашки. Этот жест Татьяна знала наизусть — так он всегда делал, когда врал или что-то недоговаривал.
— Ну, знаешь же, как бывает с ремонтами. Планируешь одно, а выходит другое. Строители подвели, материалы задерживают. Мама не может жить в разрухе.
Татьяна поставила чашку на журнальный столик. Движение было медленным, осторожным, словно она боялась расплескать не кофе, а собственное терпение.
— Твоя мама живёт в четырёхкомнатной квартире. У неё есть гостевая комната, кабинет твоего покойного отца, который она превратила в склад ненужных вещей. И ты хочешь сказать, что ей некуда деться на время покраски стен в спальне?
Андрей покраснел. Ложь была настолько очевидной, что даже он не мог придумать оправдание на ходу.
— Она моя мама, Таня. Единственный родной человек, который у меня остался. Неужели ты не можешь войти в положение?
Эту песню Татьяна слышала уже сотни раз. Свекровь овдовела пять лет назад и с тех пор превратила сына в центр своей вселенной. Андрей был единственным ребёнком, маменькиным сынком, который так и не смог перерезать невидимую пуповину.
— Я вхожу в положение уже три года, — спокойно ответила Татьяна. — Каждые выходные мы проводим у твоей мамы. Каждый отпуск планируется с учётом её пожеланий. Даже мебель в нашей спальне выбирала она, потому что «у неё безупречный вкус». Но квартира бабушки — это моё личное пространство. Туда твоя мама не переедет.
Андрей сделал шаг вперёд, и его лицо исказила гримаса обиды пополам с возмущением.
— Твоё личное пространство? А как же наша семья? Мы же муж и жена! У нас не должно быть секретов и отдельной собственности!
Татьяна невесело усмехнулась. Интересная логика. Когда полгода назад свекровь подарила Андрею машину, никто не говорил о совместной собственности. Автомобиль был записан только на него, и это считалось нормальным. Но стоило ей получить наследство, как сразу заговорили о семейных ценностях.
— Бабушка оставила квартиру мне. Не нам, а конкретно мне. И я буду распоряжаться ею так, как считаю нужным.
