Переломный момент наступил через два года. Я узнала, что беременна. Сначала я обрадовалась — может быть, ребёнок что-то изменит, заставит Артёма повзрослеть, стать настоящим главой семьи. Но когда я сообщила новость за ужином, реакция свекрови убила во мне последние иллюзии. — Прекрасно! — воскликнула она. — Мой внук будет расти в этом доме! Я воспитаю его правильно, не то что современные мамочки, которые только и знают, что в телефоны свои пялиться.
Она тут же начала планировать, как переоборудует нашу комнату в детскую, где поставит кроватку (конечно, в своей спальне, «чтобы ночью не бегать далеко»), какое имя выберет («в нашей семье все мужчины носят имена на букву А»). Я сидела и понимала, что она уже распланировала жизнь моего ещё не рождённого ребёнка, и в этих планах мне отводилась роль инкубатора.
Той ночью я не спала. Лежала рядом с мирно сопящим Артёмом и думала о том, что не хочу, чтобы мой ребёнок рос в этой атмосфере. Не хочу, чтобы свекровь диктовала, как его кормить, во что одевать, в какой садик отдавать. Не хочу слышать при ребёнке постоянные упрёки в том, что я плохая мать.
Утром я приняла решение. Собрала вещи и уехала к родителям. Они жили в другом городе, в трёхстах километрах. Артём названивал, умолял вернуться, обещал, что всё изменится. Свекровь слала сообщения, где чередовались угрозы и мольбы. Но я держалась. Родители поддержали меня, помогли найти работу, сняли для меня небольшую квартирку неподалёку от их дома.
Развод я подала через месяц. Артём приезжал, мы долго разговаривали. Он плакал, говорил, что любит меня, что готов съехать от матери. Но я уже не верила. Я видела, что он не изменился, что мама для него всегда будет важнее жены. И я не хотела всю жизнь бороться за второе место.
Свекровь предприняла последнюю попытку. Она приехала к моим родителям, устроила сцену, кричала, что я разрушила жизнь её сына, что лишаю её внука. Отец вывел её из дома и сказал, чтобы больше не появлялась. После этого она переключилась на суд. Требовала через Артёма свидания с внуком, которого ещё не было на свете, грозилась отсудить право на воспитание.
Ребёнок родился уже после развода. Дочка. Маленькая, хрупкая, с огромными глазами. Я назвала её Софья — имя выбрала сама, без чьих-либо советов и указаний. Артём приезжал в роддом, привёз цветы и игрушки. Смотрел на дочь с такой тоской, что мне стало его жаль. Но не настолько, чтобы вернуться в тот ад.
Он платит алименты, иногда приезжает повидаться с Соней. Всегда один — это моё условие. Свекровь так и не увидела внучку. Я знаю, это жестоко, но я не могу допустить, чтобы она своими манипуляциями испортила жизнь и моему ребёнку.
Прошло ещё полтора года. Я встретила другого человека — Михаила. Он разведён, воспитывает сына-подростка. Мы понимаем друг друга с полуслова. Его бывшая свекровь была копией Лидии Павловны, так что он знает, через что я прошла. Мы не торопимся со свадьбой, просто наслаждаемся обществом друг друга, строим планы, растим детей.
