Это было только начало. Свекровь взяла на себя роль главной по дому. Она решала, что мы будем есть на ужин, какие шторы повесить в нашей комнате, когда нам ложиться спать. Если я пыталась приготовить что-то своё, она качала головой и говорила:
— Невестка, ну что ты мучаешься? Я же всё равно готовлю. Лучше отдохни после работы.
А потом при Артёме вздыхала:
— Твоя жена совсем не умеет готовить. Хорошо, что я рядом, а то бы вы голодные ходили.
Я пыталась бороться. Покупала продукты, вставала раньше, чтобы приготовить завтрак. Но свекровь всегда оказывалась на кухне первой. Она вставала в пять утра и гремела кастрюлями, демонстративно готовя «настоящий» завтрак, потому что «молодёжь должна нормально питаться, а не перекусывать бутербродами».
Артём не видел проблемы. Для него это было удобно — мама готовит, убирает, заботится. Он приходил с работы, целовал меня в щёку, обнимал мать и садился за накрытый стол. Идиллия.
— Ты преувеличиваешь, — говорил он, когда я пыталась поговорить с ним наедине. — Мама просто хочет помочь. Она же одинокая женщина, ей нужно о ком-то заботиться. Потерпи немного, мы скоро накопим на первый взнос и съедем.
Но копить было невозможно. Лидия Павловна постоянно находила причины, почему нам нужно потратить деньги именно сейчас. То холодильник сломался — надо скинуться на новый. То ремонт в ванной срочно требуется — трубы текут. То племяннице свекрови на свадьбу подарок нужен солидный — «что люди скажут, если мы придём с дешёвкой».
Через год я поняла, что мы не накопили ни копейки. Более того, мы даже влезли в небольшие долги. А свекровь тем временем расцветала. Она купила себе новую шубу («на распродаже, почти даром отдали»), съездила в санаторий («врач настоял, сердце пошаливает»), обновила мебель в гостиной («старая совсем развалилась»).
Я начала вести тайную бухгалтерию. Записывала все расходы, анализировала, куда уходят деньги. Цифры были безжалостны — больше половины наших доходов уходило на «семейные нужды», которые определяла свекровь. Когда я показала расчёты Артёму, он разозлился:
— Ты что, считаешь каждую копейку, которую мы тратим на мою маму? Она нас бесплатно у себя приютила, кормит, за нами ухаживает, а ты жадничаешь?
После этого разговора свекровь стала ещё изобретательнее. Она начала жаловаться на здоровье при каждом удобном случае. Стоило мне заикнуться о переезде, как у неё тут же начинались сердечные приступы, головокружения, обмороки. Артём бросался вызывать скорую, а потом злился на меня:
— Довольна? Мама чуть не умерла из-за твоих разговоров о переезде. Она думает, что мы её бросить хотим.
Я чувствовала себя загнанной в угол. На работе коллеги замечали, что я похудела, стала нервной, рассеянной. Подруги, с которыми я практически перестала встречаться (свекровь всегда находила причину, почему мне нужно быть дома), говорили, что я изменилась. А я просто медленно растворялась в этой удушающей заботе.
