— Выбирай, Константин. Твоя мать только что переступила черту, которую переступать нельзя. Она оскорбила меня самым жестоким образом. И ты либо встаёшь на мою защиту, либо я собираю вещи.
— Костенька! — завопила свекровь. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Она угрожает! Манипулирует тобой!
— Мам, хватит, — голос Кости звучал устало. — Марина права. Ты перешла все границы. Собирай вещи и езжай домой.
— Что? Костя, ты на стороне этой…
— Мам! — он почти крикнул. — Это моя жена. Женщина, которую я люблю. Которая пережила потерю нашего ребёнка. И если ты не можешь её уважать, то… то нам лучше общаться реже.
— Костенька, опомнись! Это же я, твоя мать!
— Именно поэтому мне так больно, мам. Собери вещи и уезжай. И оставь ключи. Мы сами решим, когда пригласить тебя в гости.
Валентина Петровна смотрела на телефон, как на предателя. Потом перевела взгляд на невестку.
— Ты настроила его против меня, дрянь!
— Нет, Валентина Петровна. Вы сами всё сделали. Своими руками.
Свекровь молча прошла в комнату, где жила эту неделю. Через десять минут вышла с сумкой. Бросила ключи на тумбочку у двери с такой силой, что они подскочили и упали на пол.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она. — Когда он тебя бросит, а бросит обязательно, вспомнишь меня.
Марина медленно опустилась на пол. Телефон всё ещё был в руке.
— Мариш? Ты здесь? — голос Кости звучал взволнованно.
— Прости меня. Прости, что не защитил тебя раньше. Что позволял ей так себя вести. Я… я просто не знал, как быть между вами двумя.
— Теперь знаю. Ты — моя семья, Марина. Моя настоящая семья. А мама… мама должна это принять. Или…
— Или мы будем жить без её одобрения. Но вместе. Я возвращаюсь завтра первым рейсом. Люблю тебя.
Марина отключила телефон и прислонилась спиной к стене. В квартире было тихо. Впервые за неделю по-настоящему тихо. Никто не гремел посудой, не переставлял вещи, не читал нотации. Её дом снова стал её домом.
Она встала, прошла на кухню. Свекровь оставила кастрюлю с борщом и контейнер с котлетами. Марина задумалась на секунду, потом решительно открыла мусорное ведро и вылила туда всё содержимое кастрюли. Следом полетели котлеты.
Затем она открыла холодильник, достала упаковку пасты и соус песто — любимую еду Кости, которую свекровь презрительно называла «едой для бездельников». Поставила воду. Включила музыку.
Пока варилась паста, Марина обошла квартиру, возвращая вещи на свои места. Повесила обратно свои фотографии, которые свекровь убрала. Вернула на место свою косметику. Сняла новые шторы и повесила старые — те самые «легкомысленные», которые выбирали вместе с Костей.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Это Валентина Петровна. Я всё равно считаю, что ты недостойна моего сына. Но… может быть, я была слишком резкой. Если ты сделаешь Костю счастливым и родишь ему детей, я готова… пересмотреть своё отношение».
