— Я преувеличиваю? Хорошо, давай вспомним. Прошлый визит — она переставила всю нашу кухню, потому что «так неудобно». Позапрошлый — выбросила мои цветы, потому что «от них мусор». А помнишь, как она целую неделю жила у нас и каждое утро будила в шесть часов, потому что «нечего валяться до обеда»?
Андрей молчал. Он помнил. Конечно, он помнил. Но что он мог сделать? Это была его мама. Та самая мама, которая растила его одна, которая работала на двух работах, чтобы он мог учиться в университете.
В дверях появилась дизайнер. Она выглядела смущённой.
— Извините, я, наверное, не вовремя… Мне перенести встречу?
— Нет, — Марина встала. — Не нужно переносить. Но и измерять больше ничего не нужно. Зинаида Петровна не будет здесь жить.
— Марина! — Андрей повысил голос. — Ты не имеешь права!
— Не имею права? — Марина повернулась к нему. — Это МОЯ квартира тоже, Андрей. Моя! Я тоже плачу за неё. Я тоже здесь живу. И я имею право голоса!
Дизайнер тихо ретировалась. Умная женщина — поняла, что попала в самый разгар семейной драмы.
Андрей подошёл к жене, попытался взять её за руку, но она отстранилась.
— Марин, пожалуйста. Давай поговорим спокойно. Мама действительно плохо себя чувствует. У неё давление скачет, суставы болят…
— И что? Это даёт ей право распоряжаться нашей жизнью? Андрей, твоей маме пятьдесят восемь лет. Это не дряхлая старушка! Она просто привыкла, что ты выполняешь все её капризы!
— Это не капризы! Она моя мама!
— А я твоя жена! Или это ничего не значит?
Они стояли друг напротив друга. Между ними была целая пропасть непонимания. Марина видела, как Андрей мечется между долгом перед матерью и любовью к жене. Но проблема была в том, что свекровь это прекрасно знала. И использовала.
Телефон Андрея зазвонил. На экране высветилось «Мама». Он посмотрел на Марину, словно спрашивая разрешения. Она кивнула. Пусть отвечает.
— Алло, мам? Да, дизайнер была… Нет, она уже ушла… Мама, нам нужно поговорить…
Марина слышала взволнованный голос свекрови из трубки. Не слова, но интонацию. Обиженную, страдальческую. Зинаида Петровна была мастером эмоционального шантажа.
— Мама, подожди… Мама! Не надо так говорить… Конечно, ты мне не чужая…
Марина вышла из кухни. Она знала, чем закончится этот разговор. Свекровь сейчас давила на все болевые точки. Напоминала, как растила его одна. Как отказывала себе во всём. Как мечтает о внуках, но «видимо, не доживёт». Классика жанра.
Она прошла в спальню. Их спальню. Пока ещё их. На стене висели свадебные фотографии. Молодые, счастливые, полные надежд. Марина тогда думала, что выходит замуж за Андрея. Только за него. Она не знала, что в комплекте идёт свекровь с железной хваткой и полным нежеланием отпускать сына.
Первый звоночек прозвенел ещё на свадьбе. Зинаида Петровна пыталась контролировать всё: меню, рассадку гостей, даже платье невесты. «Маринка, тебе не идёт белый, лучше бы кремовый взяла». Андрей тогда отшучивался: «Мама просто волнуется, хочет, чтобы всё было идеально».
