— Так, мама, бабушка! Вы про меня-то не забыли? Одна всю жизнь у отца на горбу ехала, другая уже одной ногой сами знаете где, а мне еще жить и жить.
Мне квартира отойти должна! А у тебя, мам, вообще-то неплохие накопления на счету в банке есть, вполне можешь себе студию прикупить, много ли места тебе одной надо?
Матвей заработал на свою квартиру только к сорока пяти. До этого пришлось ютиться вместе с женой и дочкой в снятой однушке на окраине города.
Ипотеку мужчина оформлять не хотел, говорил, что так и до пятидесяти, а то и дольше платить только бесконечно будет, а там вместе с переплатой выходила и вовсе астрономическая сумма — можно две квартиру купить, да еще на мебель останется.
Вот потому и решил Матвей в возрасте тридцати с лишним лет именно копить. Откладывал с каждой зарплаты, потом в банк на накопительный счет отправлял.
И вот настал день икс — требуемая сумма набралась. Матвей экономил, поэтому не стал обращаться в агентство недвижимости, искал продажу от собственника и нашел вполне приличную двушку ближе к центру, которую и приобрел в результате.
Но недолго пришлось мужчине радоваться собственному жилью. Работа на износ, хронический недосып и усталость свое дело сделали — инфаркт в сорок пять, дальше на таблетках два года под регулярным наблюдением врача, а потом и второй сердечный приступ. Вот его мужчина пережить не смог.
После похорон собрались наследницы — дочь Ольга восемнадцати лет, жена Алевтина и мать покойного — Елизавета Валерьевна.
В квартире стояла напряженная атмосфера, женщины настороженно поглядывали друг на друга. Обсудить было что — каждый хотел оттяпать от наследства лучший кусок.
Так уж сложилось, что никто из присутствующих особой любви и нежности к сыну, мужу и отцу не испытывал.
Алевтина вышла за него замуж после того, как поняла, что беременна, мать всегда больше любила его младшую сестру, а дочка в принципе больше всего любила себя.
– Ну, надо квартиру делить как-то, — заявила старшая из наследниц.
– Даже и не знаю, — отвечала Алевтина, — квартирка-то двухкомнатная, а нас трое. Можно продать, конечно, да деньги поделить, но когда это еще будет.
Сначала полгода ждать до вступления в наследство, а потом она на продаже стоять будет неведомо сколько.
Ольга пока молчала. Елизавета Валерьевна задумалась, а потом выдала:
– Ну или можно сдавать пока, а деньги делить.
Алевтина заявила:
– Елизавета Валерьевна, а зачем вам вообще эта квартира? К гробу багажник не приделаешь. Оставили бы молодым!
Мне еще жить, да и Оле свое жилье не помешает. Да и потом — у нас с Матюшей кроме этой квартиры жилья-то и не было. Мне-то где жить вообще?
– Аля, ты б постыдилась! У тебя тоже родители есть, что же они тебе не помогли с жильем?
Всю жизнь только за счет Матвея жила, помыкала им, как могла, а теперь и единственную его недвижимость прибрать хочешь.
