— Квартиру твоей бабушки мы продаём, и точка! — голос Нины Павловны прозвенел в гостиной так резко, что Катя вздрогнула, чуть не выронив чашку с чаем.
Она подняла глаза на свекровь, которая стояла посреди комнаты с видом полководца, только что объявившего о начале военной кампании. Рядом с ней, ссутулившись и глядя в пол, сидел Андрей — её муж, который ещё пять минут назад клялся, что никогда не позволит матери распоряжаться их имуществом.
Катя медленно поставила чашку на стол. Её руки слегка дрожали, но голос оставался ровным.
— Простите, Нина Павловна, но эта квартира досталась мне по наследству от моей бабушки. Она оформлена на меня. И решение о её продаже принимаю только я.
Свекровь усмехнулась. Эта усмешка была отработана годами — снисходительная, с лёгким оттенком презрения, словно перед ней стоял не взрослый человек, а капризный ребёнок.
— Деточка, ты ещё молодая и неопытная. Не понимаешь, как правильно распоряжаться такими активами. Квартира пустует, требует ремонта, налоги платить надо. А если продать, можно вложить деньги в дело Андрюши. Он же глава семьи, ему виднее.
Катя посмотрела на мужа. Андрей продолжал изучать узор на ковре с таким усердием, словно там был зашифрован секрет вселенной.
— Андрей, — позвала она. — Ты действительно так считаешь?
Он поднял на неё виноватые глаза, открыл рот, но тут же опустил взгляд под тяжёлым взором матери.
— Ну… мама права в том, что квартира требует вложений… И мой бизнес-проект действительно перспективный…
Катя почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Не от его слов — она давно знала, что муж не способен противостоять матери. Оборвалось от понимания, что это не спонтанное желание свекрови. Это был план, и Андрей знал о нём заранее.
Три года назад, когда они только поженились, Катя думала, что материнская опека над Андреем — временное явление. Что со временем он станет самостоятельнее, научится принимать решения. Но время шло, а Нина Павловна только укрепляла свои позиции. Она контролировала их бюджет, решала, какую мебель покупать, куда ехать в отпуск, и даже пыталась диктовать, когда им заводить детей.
Квартира бабушки была единственным, что принадлежало только Кате. Двухкомнатная, в старом районе, с высокими потолками и лепниной. Бабушка завещала её внучке за полгода до свадьбы, словно предчувствуя, что девочке понадобится своя территория, свой тыл.
— Я не буду продавать квартиру, — твёрдо сказала Катя.
Лицо Нины Павловны начало наливаться красным. Она не привыкла к отказам, особенно от невестки, которую считала тихой и покладистой.
— То есть как это «не буду»? Ты что, не доверяешь своему мужу? Не веришь в его способности? Хочешь, чтобы он так и остался неудачником?
Каждое слово било точно в цель. Катя знала эту тактику — свекровь мастерски перекладывала вину, превращая отказ в предательство.
— Я верю в Андрея. Но квартира — это память о бабушке. Я не могу её продать.
