Эти слова ударили Ксению больнее, чем любые обвинения свекрови. Предательство мужа, его неспособность встать на её сторону, делали боль почти физической.
— Павел, это мои медицинские документы. Я не обязана их никому показывать.
— Не обязана? — Зинаида Фёдоровна всплеснула руками. — Ты носишь ребёнка нашей семьи и говоришь, что не обязана? Да ты вообще понимаешь, что если бы не я, вы бы до сих пор по съёмным углам скитались?
Вот оно. Главный козырь, который свекровь доставала при каждом удобном случае. Квартира. Эта самая квартира, в которой они жили, была куплена Зинаидой Фёдоровной пять лет назад, когда Павел только женился. Она оформила её на сына, но ключи оставила себе, и с тех пор эта квартира была не домом, а золотой клеткой.
— Мам, не надо об этом, — попытался вмешаться Павел, но его голос звучал неуверенно.
— Почему не надо? Пусть знает своё место! Я вложила в эту квартиру все свои сбережения, чтобы мой сын жил достойно, а она тут из себя хозяйку строит!
Ксения почувствовала, как что-то внутри неё ломается. Три года она терпела. Три года выслушивала упрёки, претензии, поучения. Три года пыталась наладить отношения, быть хорошей невесткой. Но сейчас, когда внутри неё рос ребёнок, когда она больше всего нуждалась в поддержке и понимании, терпение кончилось.
— Знаете что, Зинаида Фёдоровна, — она заговорила тихо, но в её голосе звучала сталь. — Вы правы. Это ваша квартира. Вы за неё заплатили. Но есть одна маленькая деталь, о которой вы постоянно забываете.
Она сделала паузу, глядя прямо в глаза свекрови.
— Последние три года именно я оплачиваю все коммунальные услуги. Я покупаю продукты. Я покупаю бытовую химию. Я заменила всю сантехнику, когда она вышла из строя. Я оплатила ремонт в ванной и на кухне. Я купила всю мебель в спальне и гостиной. Если посчитать, то за три года я вложила в эту квартиру не меньше, чем вы за неё заплатили.
Лицо Зинаиды Фёдоровны начало краснеть. Она не ожидала такого отпора.
— Как ты смеешь считать мои деньги?
— Это не ваши деньги. Это мои деньги. Заработанные мной. Пока ваш сын получает свои тридцать тысяч в месяц, я зарабатываю восемьдесят. И все эти деньги уходят на содержание этой квартиры и нашей семьи.
— Паша! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, что она говорит? Она попрекает тебя деньгами!
Павел стоял, опустив голову. Он знал, что жена права. Знал, что она действительно тянет на себе всё финансовое бремя семьи. Но признать это перед матерью означало признать собственную несостоятельность.
— Ксюш, ну зачем ты так…
— Затем, Паша, что я устала. Устала от того, что твоя мать считает меня прислугой. Устала от того, что она входит в наш дом без предупреждения. Устала от того, что я должна отчитываться перед ней за каждый свой шаг. — Если тебе что-то не нравится, дверь открыта! — выкрикнула Зинаида Фёдоровна. — Уходи! Но ребёнка оставишь здесь! Это мой внук, и я не позволю тебе его забрать!
