— Хочу сказать тост. За семью. Настоящую семью. Которая проходит через испытания и становится только крепче. И… — она посмотрела на Марину, — за мою невестку. Которая оказалась сильнее и мудрее меня. Прости меня, доченька. По-настоящему прости.
Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она встала, обошла стол и обняла свекровь.
— Уже простила, мама.
Это было первый раз, когда она назвала её мамой. Галина Петровна заплакала.
А ещё через полгода Марина сообщила, что беременна. Свекровь была на седьмом небе от счастья.
— Только пообещай, — сказала она, — что не позволишь мне стать такой же ужасной бабушкой, какой я была свекровью.
— Обещаю, — улыбнулась Марина. — Мы все учимся на своих ошибках.
Квартира на Тверской, которая чуть не стала полем битвы, превратилась в настоящий семейный дом. Дом, где было место для всех. Где уважали границы друг друга, но оставались семьёй. Настоящей семьёй.
Николай Петрович, наверное, смотрел откуда-то сверху и улыбался. Его план сработал. Не сразу, не легко, но сработал. Семья прошла через испытание и стала только крепче. А квартира… квартира была просто кирпичами и бетоном. Домом её делали люди, которые научились жить вместе, уважая и любя друг друга.
