Но от кого она его защитила? От любящей жены, которая, да, совершила ошибку, но любила его? От дочери, которая каждый день спрашивала, где папа?
Прошло полгода. Марина Петровна случайно встретила Катю в супермаркете. Бывшая невестка постарела, осунулась. Машенька сидела в тележке, тихая, не такая весёлая, как раньше.
— Как вы? — спросила Марина Петровна, и голос предательски дрогнул.
Катя молча посмотрела на неё и прошла мимо. Машенька обернулась и с надеждой спросила:
У Марины Петровны подкосились ноги. Она стояла посреди торгового зала, а по щекам текли слёзы. Впервые за шестьдесят лет жизни она заплакала на людях.
Вечером она позвонила Андрею. В сотый раз. И в сотый раз он не ответил. Тогда она написала сообщение:
«Андрюша, прости меня. Я хотела как лучше. Я хотела защитить тебя. Но я поняла — я всё разрушила. Я отняла у тебя семью, у Машеньки — отца, у Кати — мужа. Я была неправа. Правда не всегда важнее счастья. Прости меня. Пожалуйста».
Ответа не было. Марина Петровна легла в постель и смотрела в потолок до утра. В голове прокручивались картины: семейные праздники, детский смех Машеньки, счастливые лица сына и невестки. Всё это теперь было в прошлом. Разрушено. Её руками.
Утром пришло короткое сообщение от Андрея:
«Мам, мне нужно время».
Это было первое его сообщение за полгода.
Марина Петровна не знала, простит ли её сын. Не знала, вернётся ли он к Кате и Машеньке. Но она точно знала одно: её одержимость правдой, её уверенность в собственной правоте и своём праве вмешиваться разрушили три жизни.
И теперь ей предстояло жить с этим знанием до конца своих дней.
