— Теперь ты обвиняешь моих подруг? Которые ни разу не были в нашей спальне? Браво, Паша! Отличная защита!
Их спор становился всё громче. Соседи за стенкой уже начали недовольно стучать, но ни Марина, ни Павел этого не замечали. Они стояли друг напротив друга, как два бойца на ринге, готовые нанести решающий удар.
— Знаешь что? — вдруг сказала Марина, и в её голосе появились странные нотки. — Давай проверим.
— Что проверим? — настороженно спросил Павел.
— Давай поедем к твоей маме прямо сейчас. Спросим напрямую.
— И что? Ты думаешь, она признается в том, чего не делала? Это только её обидит!
— Если она невиновна, то обижаться не на что. Просто спросим, не видела ли она конверт. Всё честно и открыто.
Павел колебался. С одной стороны, он был уверен в невиновности матери. С другой — понимал, что отказ выглядел бы подозрительно.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Поехали. Но когда выяснится, что ты ошибалась, ты извинишься перед ней. И перед мной.
— Договорились, — кивнула Марина.
Они ехали в маршрутке молча. Павел смотрел в окно, мысленно репетируя, как деликатно задать матери этот вопрос. Марина сидела с каменным лицом, сжимая в руках телефон.
Антонина Петровна жила в старой пятиэтажке на окраине города. Когда они поднялись на третий этаж, Павел достал свои ключи, но Марина остановила его.
— Позвони в дверь. Пусть она откроет сама.
Павел нахмурился, но послушался. Через минуту за дверью послышались шаги, звякнула цепочка, и дверь приоткрылась.
— Пашенька! — лицо Антонины Петровны расплылось в улыбке. — И Марина! Какими судьбами? Проходите, проходите! Она распахнула дверь шире, и они вошли в прихожую. Квартира была маленькой, но уютной. Везде стояли фотографии Павла в разном возрасте: вот он первоклассник с огромным букетом, вот выпускник университета, вот на даче с удочкой.
— Чай будете? У меня как раз пирог яблочный в духовке, — засуетилась Антонина Петровна.
— Мам, мы ненадолго, — сказал Павел, нервно переминаясь с ноги на ногу. — У нас к тебе вопрос.
— Вопрос? — она повернулась к ним, и Марина заметила, как её взгляд на секунду стал настороженным. — Что случилось?
— Антонина Петровна, — начала Марина, не давая Павлу заговорить. — Вы вчера были у нас дома, пока меня не было. Вы не видели в нашей спальне конверт? Белый, плотный, в тумбочке у кровати?
Лицо пожилой женщины не изменилось. Она посмотрела на Марину с искренним недоумением.
— Конверт? Нет, милая, я в вашу спальню даже не заходила. Посидела на кухне, чай попила и ушла. А что, пропал?
— Да, пропал. Там были наши сбережения на свадьбу, — Марина внимательно следила за её реакцией.
— Ой, какой ужас! — Антонина Петровна всплеснула руками. — Двести тысяч, да? Пашенька мне рассказывал, как вы копите. Может, воры? Сейчас такое время, везде лазают.
Марина похолодела. Она не говорила сумму. Откуда Антонина Петровна знает, что там было именно двести тысяч?
— Я не называла сумму, — медленно произнесла она.
Антонина Петровна на мгновение замерла, а потом рассмеялась.
