— Ну как же, Пашенька говорил на прошлой неделе, что вы уже почти собрали нужную сумму. Двести тысяч на свадьбу и отложенные деньги на медовый месяц. Я же не глухая, всё помню!
Павел облегчённо выдохнул.
— Вот видишь, Марина? Я же говорил. Мам, извини, что мы тебя потревожили с такими вопросами.
Но Марина не сдавалась. Что-то в поведении Антонины Петровны казалось ей неестественным. Слишком спокойной она была для человека, которого практически обвинили в воровстве.
— Антонина Петровна, а можно мне в ванную? — вдруг спросила Марина.
— Конечно, милая, ты же знаешь где.
Марина прошла по коридору, но вместо ванной свернула в спальню Антонины Петровны. Сердце бешено колотилось. Она знала, что у неё есть всего несколько секунд. Её взгляд скользнул по комнате: старый шкаф, комод, кровать с множеством подушек. И тут она увидела: из-под кровати выглядывал краешек чего-то белого.
Марина быстро наклонилась и вытащила предмет. Это был конверт. Их конверт. Она открыла его — внутри были деньги, все двести тысяч. Руки задрожали. Она услышала шаги в коридоре и быстро сунула конверт за пазуху.
— Марина, ты где? — голос Павла звучал обеспокоенно.
Она вышла из спальни, держась за живот.
— Извините, мне нехорошо стало. Паша, поехали домой.
Антонина Петровна смотрела на неё внимательно, и Марина поняла, что та всё поняла. В глазах пожилой женщины мелькнуло что-то хищное, но тут же исчезло за маской заботы.
— Может, водички? Или валерьянки?
— Нет, спасибо. Паша, пойдём.
Павел растерянно посмотрел на мать, потом на невесту.
— Мам, мы потом зайдём, хорошо?
— Конечно, Пашенька. Береги её.
Они вышли на лестничную площадку, и Марина практически бегом спустилась вниз. Павел едва успевал за ней.
— Марина, что случилось? Ты такая бледная!
Она остановилась только на улице, тяжело дыша. Потом медленно вытащила конверт из-за пазухи.
— Вот что случилось, Паша.
Павел смотрел на конверт, не веря своим глазам.
— Это… это наши деньги? Но как? Где ты их нашла?
— Под кроватью твоей святой матери.
Мир Павла рухнул. Он стоял, глядя на конверт, и не мог произнести ни слова. Потом его лицо исказилось.
— Не может быть. Ты подбросила! Ты принесла с собой и сделала вид, что нашла!
Марина отшатнулась, как от пощёчины.
— Что? Паша, ты серьёзно?
— А что мне думать? Мама не могла этого сделать! Значит, это твоя подстава!
— Подстава? Я подбросила НАШИ деньги под кровать твоей матери, чтобы потом их найти? Паша, ты слышишь, что говоришь?
— Я не знаю, зачем ты это сделала! Может, хотела поссорить меня с мамой! Ты всегда её недолюбливала!
Марина смотрела на него, и в её глазах медленно угасала последняя надежда. Она видела перед собой не мужчину, которого любила, а испуганного мальчика, готового на любую ложь, лишь бы защитить свою иллюзию.
— Знаешь что, Паша? — сказала она устало. — Поднимись обратно к маме. Спроси её сам. Может, она тебе расскажет правду.
— Не нужно мне ничего спрашивать! Я знаю правду!
— Тогда я поднимусь и спрошу при тебе.
