— Хороший мужик был. Не старый ведь совсем. Не пережил. Я говорил, что только первые дни тяжело, потом привыкнешь, всё наладится. Обидно ему стало, что вроде как не нужен больше, на дверь указали. Столько лет отдал заводу. — Фёдор бубнил, ни к кому не обращаясь.
— Сейчас «скорая» приедет. Чего стоять? Пошли на кухню. Попить водички тебе надо. — Аня обняла Тамару за плечи и увела в кухню, дала корвалол и заставила запить водой.
— Как я без него? Сорок восемь лет вместе… Как один день. Как из армии вернулся, так и… поженились. Ой, как же я… — она снова залилась слезами, но уже не рыдала, а раскачивалась из стороны в сторону на стуле, причитала сбивчиво и отрывисто.
В дверь позвонили. Фёдор открыл и привёл в комнату двух мужчин в синих костюмах скорой помощи, с оранжевым пластиковым чемоданчиком. Они осмотрели тело Степана, написали справку, дали номер телефона вызвать перевозку. И ушли.
Тамара бросилась к Степану, встала на колени у дивана и запритчитала, прощаясь с мужем. Его рубаха стала мокрой от её слёз. Перевозка приехала только через два с лишним часа. Не могла смотреть, как уносят мужа, ушла в кухню, разрыдалась. Фёдор обнял её за плечи, усадил за стол.
— Спасибо. Федя. Вы мне поможете? С похоронами. — Она переводила невидящие глаза с Фёдора на его жену.
— Не волнуйся. Завтра вместе пойдем в похоронное бюро, сделаем всё, как полагается. А ты собери одежду для него, ну, во что одеть. После бюро отвезём. Наверное, в воскресенье не хоронят. Значит, в понедельник. Может детям позвонить, или сама?
— Я сама… потом. — Тамара вытерла тыльной стороной руки глаза.
— А отпевать? Положено же. Он крещёный? — спросила Аня.
— Не любил этого Степан, — прошептала Тамара.
— Нет. Так нехорошо. Я завтра схожу в церковь, всё узнаю. Можно же заочно отпеть, — настаивала Анна.
Тамара безразлично пожала плечами.
Несмотря на суету, дни тянулись долго. После похорон дети уехали к себе в другие города. Звали Тамару с собой, но она наотрез отказалась.
Она ходила по квартире и косилась на диван. Умом понимала, что нет больше Степана, но видела, что он лежит, как всегда, на боку, подложив ладонь под щёку, а другую руку вытянув на боку вдоль тела. И рука не падала. Иногда он садится и спрашивал её: «Долго я спал?»
Все в голове перепуталось. Тамара не понимала — это её фантазии, мерещится или действительно Степан ещё здесь. Ей казалось, что она сходит с ума, если видит спящего мужа на диване.
По утрам просыпалась рано, чтобы приготовить завтрак, проводить на работу. Спохватывалась, вспоминала и начинала плакать. Дочь звонила, звала к себе пожить, отвлечься. Тамара решилась и поехала, но через неделю вернулась. Квартира встретила тишиной и пустотой. Степана на диване больше не видела.
Вечерами доставала старые фотографии, рассматривала и вслух разговаривала со Степаном.
— Смотри, наша свадьба. А это ты из армии мне прислал, а это…
