— Можно наряд вызвать. Его заберут, но больше двух суток не продержат. Вернётся, тебе только хуже будет. Не работает? А пьёт на что?
— У меня таскал из кошелька. Теперь прячу. Колечко обручальное нашёл и серьги, продал. Не успела припрятать. Да и бесполезно. Веришь, грех на душу готова взять. Устала, сил нет, — Антонина со стыда готова была сквозь пол провалиться.
— Наберись терпения, Антонина. Рано или поздно он с дружками проколется, на воровстве поймают. Вот тогда ему срок дадут. А пока… Если сильно достанет, сразу ко мне беги.
Хорошо сказать — потерпи. А как, если дома вонь и грязь, вечно чужие пьяные мужики или бомжи ошиваются? Она уже и готовить перестала, потому что из холодильника съедали всё подчистую. Оставляла им хлеб и консервы. Сама полуголодная ходила.
Куда жаловаться? Кто поможет? По ночам плакала и молила Господа, чтоб забрал её к мужу. Лучше умереть, чем жить в таком кошмаре. Никогда не думала, что ей придётся доживать свой век вот так — голодной и в слезах, с пьяницей сыном, ворующим деньги у собственной матери. Вот так и стала Антонина гостьей в своей квартире.
Она часто думала, когда он стал таким? Почему? Ведь рос умным и спокойным мальчиком. Они с мужем гордились им. Хорошо, что муж не дожил до такого. Он не уважал пьющих мужчин.
Однажды сын вернулся домой не один. С ним пришла сильно и ярко накрашенная женщина в дешёвой одежде. Он назвал её Люсей и сказал, что женится.
Антонина сразу поняла, что эта Люся такая же, как он. Теперь они пили вместе, часто ругались и даже дрались. Антонина сидела без света в комнате, ждала, когда успокоятся. Вмешиваться боялась, не ровен час и ей достанется под горячую руку. Люся утром мыла посуду, убирала следы попойки. И на том спасибо.
Как-то раз Антонина забылась тревожным сном после очередных разборок сына с Люсей. Проснулась ещё в темноте от того, что кто-то шарил у неё под подушкой. Она испуганно включила бра над диваном. Сын даже глазом не моргнул.
— Дай денег, — хрипло сказал он.
— Нет у меня… — начала Антонина, увидела вперившийся в неё жёсткий и страшный взгляд налитых кровью глаз, и замолчала, испугавшись не на шутку.
Так и убить ночью может. Не соображает же ничего. Антонина достала из кармана халата, в котором так и уснула, пятьсот последних рублей и отдала Артёму. Он не поверил, что у неё больше нет, сорвал с неё одеяло и вывернул карманы.
Такого унижения и стыда она в жизни не испытывала. Они с Люськой ушли, наверное, на поиски бутылки. Антонина лежала, рыдая и готовясь к смерти. Сердце неровно трепыхалось в груди, затылок ломило. Подумала тогда, чтобы они не возвращались. Сгинули бы и всё. Переплакала бы один раз и забыла этот страшный сон. Она гнала от себя эти мысли. Как можно так думать о сыне? Не должна, не имеет права мать желать такого своей кровинке. Лучше пусть муж заберёт её к себе.
