Они не вернулись. Всю ночь Антонина не спала, прислушивалась, вздрагивала от каждого шороха. А утром в квартире раздался звонок. На пороге стояли два полицейских в штатском. Показали удостоверение. Ни слова не разобрала Антонина, перед глазами всё расплывалось от худого предчувствия.
Полицейские сказали, что несколько человек ограбили ночной магазин. Артёма с напарником взяли, остальные сбежали.
— С ним Люська была? — спросила Антонина.
— Нет. Женщина тоже сбежала.
Антонина и радовалась и одновременно горевала о сыне. Теперь ещё в тюрьму сядет. Она несколько дней ждала, что Люська заявится к ней за своими тряпками. Но время шло, Люська не приходила, наверное, боялась. Антонина вздохнула свободнее. Проветрила и вымыла квартиру, вынесла несколько пакетов пустых бутылок. Но запах ещё долго держался в квартире.
Артёму дали два года. Сосед посоветовал Антонине переделать документы на квартиру на себя и выписать его. Срок небольшой, вернётся, в лучшую сторону он вряд ли изменится. А вдруг за старое возьмётся? Так хоть не выгонит её.
Антонина так и сделала. Но сердце болело за сына. Надеялась, что хотя бы пить там бросит. На свидания к нему не ездила, но посылки посылала. Когда прошли два года, Артём не вернулся домой. Она знала, что отсидел и вышел.
Сгинул где-то её сын, как она и хотела. До конца дней Антонина отмаливала свой грех, что желала сыну смерти. Часто плакала о себе, ушедшем рано муже и непутёвом сыне. Слёзы приносили облегчение, вымывали из сердца боль и тревогу, приносили надежду, что жив Артём, что ему просто стыдно после всего возвращаться к матери, что взялся за ум…
«Мать — это самое трогательное из всего, что есть на земле. Мать — это значит: прощать и приносить себя в жертву»
«Детки хороши — отцу-матери венец, а худы — отцу-матери конец»
