— И правильно. Мать твоя не пропала здесь. Так же прибежала от лиха. И ты не пропадёшь. Земля прокормит, — качала головой Степанида.
Дала картошки, хлеба, банку огурцов солёных Зое на первое время.
А ночью снова стекло в окне от стука задрожало. Выглянула Степанида, а там Зоя с сыном стоят. А глаза у обоих от ужаса огромные, с блюдца чайные. Впустила в дом. Зойка, заикаясь, рассказала, что ночью ходил по дому кто-то, бормотал. Половицы скрипели, посуда на полках звенела. Коленька сильно испугался. Сыночка, значит, именем отца своего назвала.
— Ноги больше в доме не будет. Знаю, мать это приходила, выживала меня. Не простила…
— Чего, девка, мелешь? Мать умерла давно. А это совесть твоя тебе покоя не даёт. Видно, и правда, обидела ты мать. — Степанида прищурила глаза.
Зоя отвернула лицо в сторону.
— Поругались мы тогда. Не уйди я в клуб, жива бы осталась она. Вот и не простила мне, что бросила её. Не пойду больше туда, — сказала Зоя.
— Живи у меня, сколько хочешь, — предложила сердобольная Степанида.
Но Зойка приживалкой быть не хотела. В деревне жил вдовец. Дети выросли и уехали. Сам хозяйничал, даже корову держал. Фамилия у него Белов, потому и звали его все Белый. Давно забыли, какое имя его настоящее.
Вот и позвал он к себе Зойку жить. Дому хозяйка нужна, а мальцу мужская рука не помешает. Быстро сориентировалась Зоя, стала молоко подороже продавать. Дачники с детьми приехали на лето, всем хотелось детей коровьим молоком откормить, здоровье поправить. Покупали, а куда деваться? Золотую жилу нашла Зойка.
Два месяца жила она у Белого. Домой тоже иногда заходила, ненадолго и только днём. Коленька окреп, носился целыми днями с остальными ребятишками по деревне.
А однажды ночью вся деревня проснулась от зарева — горел дом Марьи-колдуньи. Вспыхнул как свечка. Тушить и не пытались, поливали водой дом Степаниды, чтоб от случайной искры не загорелся тоже. За два часа от дома Марьи-колдуньи ничего не осталось, кроме груды обгорелых брёвен, да остова печи.
Мальчишки, ясное дело, шатались на следующий день возле пепелища.
— Не лезьте туда. Там ещё брёвна и кирпичи не остыли. Перемажетесь, — предостерегала Зоя.
Да разве мальчишек удержишь? Не каждый день дома горят. А скоро прибежал Коленька.
— Мам, смотри, что я нашёл! — И протягивает в перемазанной сажей руке чёрный комок.
— А ну, дай посмотреть, — Белый подошёл ближе, взял комок, потёр сажу, а оттуда искры разлетелись во все стороны. Золото оплавилось, а в саже поблескивали бриллианты.
Зоя подскочила, выхватила у Белого ком.
— Моё это. — Спрятала руку за спиной
— Правду, значит, говорили люди, были у твоей матери драгоценности. Из-за серёг ты её убила тогда? Сестру обворовала. А она помогла вам с матерью. Наверное, это Марья дом сожгла, чтобы не нашла ты больше ничего, — сказал Белый и посмотрел на Зою так, что та отшатнулась.
А ночью она взяла сына, деньги Белого, да и сбежала.
Прошло ещё несколько лет
