Она вернулась домой. Стас выбирал, что можно сжечь. Всё равно печку нужно топить. В доме сыро. Стас занялся печкой, а Даша полезла на чердак по прогибающейся под тяжестью её тела лестнице.
— Может, лучше я? — спросил муж, оторвавшись от бумаг на столе.
Раньше Даша боялась залезать на чердак. По ночам над головой слышались чьи-то шаги. Кто-то ходил по чердаку. Отец говорил, что это коты шастают или дом скрепит, остывая после жаркого дня. Но Даша всё равно накрывалась с головой одеялом и так засыпала.
Солнце проникало на чердак через небольшое квадратное окошко. Пылинки плясали в его луче, как живые.
— И ничего здесь нет страшного, — сказала вслух Даша.
От её голоса тени в углах съежились. Она старалась не задевать крупные паутины, свисающие с крыши, натянутые между верёвками, на которых бабушка сушила белье в дождливую погоду. Даша открыла одну из коробок. В ней лежали ёлочные игрушки. «Надо же, — удивилась она, — бабушка с дедушкой ставили ёлку». Она никогда не была здесь зимой.
В другой коробке лежали игрушки. Даша их не помнила совсем. В углу стояла прялка. Ничего здесь нет нужного. Даша подошла к краю лаза, оглянулась. Взгляд зацепился за уголок книги или тетрадки, торчащий из-под доски под самой крышей.
Она вернулась, потянула за уголок и вытащила общую тетрадь. Листы желтые, слипшиеся от влажности и времени. Даша увидела записи под датами. Догадалась, что это дневник. Мамин дневник.
Нехорошо читать чужие дневники. Мамы уже нет столько лет, а её мысли, записанные на пожелтевших листках, остались. А с другой стороны, для чего писались дневники? Для того чтобы когда-нибудь их кто-то прочитал. Почему же мама его спрятала под самой крышей?
Даша села на перевёрнутое старое ведро и решила полистать тетрадь, посмотреть краешком глаза, о чем мечтала мама. Некоторые записи были длинные, подробные, но чаше всего в несколько предложений.
Даша открыла страницу наугад и стала читать.
21. 06. 1988. Вчера приехал Сергей. Каким же красивым он стал! А сегодня встретились на речке. Он уже плавал, когда я пришла купаться. Увидел меня, вылез из воды. Выше меня на две головы, не меньше. Рядом с ним почувствовала себя слабой и маленькой…
23.06. Он сказал, что я красивая, и так смотрел на меня, что стало жарко. Думаю только о нём…
Даша оторвала глаза от тетради. Она знала маму, как маму, и совсем не знала её девушкой, влюблённой в какого-то парня, не в отца. Ей стало неловко. Имеет ли она право читать? Разве ей самой понравилось бы, чтобы кто-то копался в её мыслях, жизни? Но Даша никогда не писала дневников, считала это занятие пустой тратой времени. Записывать всё подряд, чтобы в старости перечитывать и удивляться собственной глупости? Бред. А с другой стороны, если есть что скрывать, не прятать нужно было дневник, а уничтожить.
Любопытство пересилило, и Даша стала читать дальше. Она торопливо пролистала несколько страниц, где мама описывала поцелуи с Сергеем признания в любви к нему.
