Наташа отвернулась к окну, где за стеклом виднелись её розы, уже тронутые осенней желтизной. Она любила этот сад — каждую весну копалась в земле, представляя, как Лиза будет бегать среди цветов. Теперь же её дом, её убежище, заполнили чужие голоса, запах чужого парфюма и ощущение, что её границы кто-то бесцеремонно переступил.
День тянулся медленно, как тягучий сироп. Тётя Света, дородная женщина с громким голосом и привычкой размахивать руками, уже успела переставить вазу с журнального столика на подоконник — «так лучше смотрится». Ваня, долговязый парень с вечно растрёпанной чёлкой, развалился на диване, листая что-то в телефоне. Лиза, их дочка, робко выглядывала из своей комнаты, не решаясь подойти к новым жильцам.
— Мам, кто эти тётя и дядя? — шёпотом спросила она, теребя край своего платьица.
— Это родственники папы, — тихо ответила Наташа, присев рядом с дочкой. — Они у нас погостят.
— А надолго? — Лиза нахмурилась, её большие глаза смотрели с тревогой.
— Не знаю, милая, — честно призналась Наташа, гладя дочку по голове. — Но мы разберёмся, обещаю.
Вечером, когда Миша вернулся с работы, Наташа отвела его в спальню, подальше от ушей свекрови и гостей. Дверь закрыла плотно, чтобы голоса не просачивались.
— Миш, что происходит? — она смотрела на мужа, ища в его лице ответы. — Почему твоя мама решила, что тётя Света с Ваней могут просто взять и поселиться у нас?
Миша устало потёр виски. Его тёмные волосы были взъерошены, а рубашка помялась после долгого дня в офисе.
— Наташ, я сам не знал, — он вздохнул, садясь на край кровати. — Мама позвонила утром, сказала, что Света с Ваней приедут. Я думал, на пару дней.
— На пару дней? — Наташа повысила голос, но тут же осеклась, вспомнив о Лизе. — Миш, они чемоданы привезли! Тётя Света уже спрашивает, где у нас пылесос, а Ваня хочет Wi-Fi пароль! Это не похоже на пару дней!
— Я поговорю с мамой, — пообещал Миша, но в его голосе не было уверенности. — Она, наверное, просто не подумала.
— Не подумала? — Наташа фыркнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она никогда не думает, когда дело доходит до её родни!
Миша посмотрел на неё виновато, но промолчал. Наташа знала этот взгляд — он всегда появлялся, когда речь заходила о Галине Ивановне. Муж любил свою мать, уважал её, но его вечная неспособность сказать ей «нет» была как заноза под ногтем.
На следующий день дом окончательно превратился в чужое пространство. Тётя Света, не спрашивая, переставила посуду в кухонных шкафах — «так удобнее». Ваня, не отрываясь от телефона, занял любимое кресло Наташи у окна, где она обычно читала по вечерам. Даже Лиза, обычно бойкая, притихла и больше времени проводила в своей комнате, рисуя или играя с куклами.
— Наташ, а где у вас соль? — крикнула тётя Света из кухни. — Я борщ варю, а то у вас всё какое-то пресное!
