— Что ты сказал? — Катя замерла. Её сердце вдруг заколотилось так, будто хотело выскочить из груди.
Сергей стоял в дверях кухни, скрестив руки. Его взгляд был холодным, чужим, как будто перед ней был не тот человек, с которым она делила постель десять лет. Тот, с кем они вместе радовались рождению сына, спорили из-за мелочей, смеялись над глупыми шутками.
— Я сказал, что встретил другую, — повторил он, чуть повысив голос. — Это конец, Катя. Собирай свои вещи, бери Димку и ступай к своим родителям.
Катя смотрела на Сергея, пытаясь найти в его лице хоть намёк на шутку, на привычную мягкость. Но его глаза были холодными.
— Серьёзно? — голос её дрогнул, но она заставила себя выпрямиться. — После десяти лет? Ты просто… вот так берёшь и выгоняешь нас?
Сергей пожал плечами, будто она спросила, какой чай купить.
— Я не хочу больше это тянуть, — сказал он. — Мне тридцать пять, Катя. Я хочу жить, а не… — он махнул рукой, — не это вот всё.
— Это вот всё? — переспросила она, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее, злое. — Это наш сын, наш дом, наша жизнь — это для тебя «всё»?
Он отвернулся, глядя куда-то в сторону, и Катя поняла: он уже всё решил. Ещё до того, как открыл рот. Ещё до того, как пришёл домой с работы, бросил куртку на диван и объявил ей приговор.
Их восьмилетний сын сейчас сидел в своей комнате, уткнувшись в планшет. Катя вдруг подумала: «Слышал ли он?» От этой мысли её затрясло. Она сжала кулаки, чтобы унять дрожь, и шагнула к Сергею.
— Кто она? — спросила Катя тихо, почти шёпотом.
— Неважно, — буркнул он. — Это не твоё дело.
— Не моё? — она невесело рассмеялась. — Ты выгоняешь меня с сыном из дома, а я даже не могу знать, ради кого?
Сергей закатил глаза, будто она придиралась к мелочам.
— Лена её зовут, — бросил он. — Работает в нашем офисе. Молодая, весёлая. Не то что… — он осёкся, но Катя уже всё поняла.
— Не то, что я, да? — её голос стал резче. — Не то, что я, которая стирала твои рубашки, готовила тебе ужин, сидела ночами с Димкой, когда он болел?
— Не начинай, — оборвал он. — Я устал от твоих упрёков. Всё, Катя. Решено.
Он развернулся и ушёл в гостиную, оставив её одну на кухне. Катя смотрела ему вслед, чувствуя, как пол уходит из-под ног. В ушах звенело, а в груди будто кто-то сдавил лёгкие. Она медленно опустилась на стул, глядя на недомытую посуду. В раковине лежала та самая тарелка, которую они купили на распутье в Турции — голубая, с узором из цветов. Тогда они смеялись, торговались с продавцом, держались за руки.
«Как всё дошло до этого?» — подумала она, и слёзы сами покатились по щекам.
К вечеру Сергей ушёл, бросив, что переночует у друга. Катя осталась в квартире одна с Димкой. Сын, почувствовав неладное, подошёл к ней, когда она сидела на диване, уставившись в пустоту.
— Мам, ты чего? — спросил он, теребя край своей футболки.
Катя заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё ныло.
— Ничего, малыш, — сказала она, погладив его по голове. — Просто… папа немного занят.
