— А почему она не работает? — Света резко повернулась к нему. — Она же не инвалид, Олег. Ей сорок лет, она здоровая женщина. Почему ты должен содержать её, а не только Егора?
Олег нахмурился, и в его глазах мелькнула тень раздражения.
— Ты не понимаешь. Она воспитывает нашего сына. Это не так просто.
— А я понимаю, что мы живём на одну твою зарплату, — Света скрестила руки на груди. — И каждый раз, когда ты отправляешь ей деньги, мы откладываем свои планы. Нашу жизнь, Олег.
Он молчал, глядя в пол. Тишина повисла тяжёлая, как сырой осенний воздух за окном. Наконец он сказал:
— Я не хочу ссориться. Давай я завтра поговорю с Ириной, попробую что-то придумать.
— Что придумать? — Света посмотрела на него с недоверием. — Ты уже сколько раз «разговаривал»? И что изменилось?
Олег не ответил. Он просто взял куртку и вышел из кухни, пробормотав что-то про «пройдусь». Дверь хлопнула, и Света осталась одна. Она опустилась на стул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Ей хотелось кричать, плакать, разбить что-нибудь — но вместо этого она просто сидела, глядя на остывающий кофе в кружке.
На следующий день Олег ушёл на работу рано, оставив записку: «Прости за вчера. Люблю тебя. Поговорим вечером». Света прочитала её, смяла в кулаке и бросила в мусорку. Она не хотела больше разговоров. Ей нужны были действия.
Днём она поехала к своей подруге Наташе — единственному человеку, которому могла рассказать всё без утайки. Наташа, полная, шумная, с вечно растрёпанными рыжими волосами, встретила её с кружкой чая и коробкой эклеров.
— Ну, рассказывай, что у вас опять стряслось? — Наташа плюхнулась на диван, поджав под себя ноги.
Света вздохнула, глядя на узор на обоях в Наташиной гостиной.
— Он опять перевёл деньги Ирине. Без моего ведома. Двадцать тысяч, Наташ. Это половина того, что мы отложили на ремонт ванной.
— Ну, Олег, конечно, даёт. И что, он даже не сказал тебе?
— Нет. Я сама увидела в выписке. А он… он говорит, что это для Егора. Что у того проблемы в школе, репетитор нужен.
— А ты уверена, что это для Егора? — Наташа прищурилась, откусывая кусок эклера. — Может, эта Ирина просто тянет из него деньги?
Света пожала плечами. Этот вопрос мучил её уже не первый месяц. Она никогда не видела Ирину — только слышала её голос по телефону, когда та звонила Олегу. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, уверенный. Света представляла её высокой, с идеальной укладкой и холодным взглядом. Женщиной, которая знает, как держать мужчину на крючке.
— Я не знаю, Наташ. Но даже если это для Егора… почему он не может обсудить это со мной? Мы же семья. Или я для него не семья?
Наташа наклонилась ближе, её глаза блестели от возмущения.
— Слушай, Свет, ты слишком долго молчишь. Надо ставить вопрос ребром. Или он с тобой, или с ней. Нельзя жить на два фронта.
— Он не живёт на два фронта, — возразила Света, хотя в глубине души сама не была в этом уверена. — Он просто… он чувствует вину перед Егором. Говорит, что после развода мало времени проводил с ним.
