— Катенька, что случилось? — голос матери был встревоженным, но тёплым, как всегда.
Она рассказала всё — сбивчиво, путаясь в словах, но мама слушала молча, не перебивая.
— Приезжай, — наконец сказала она. — С Лизой. Поживёте у нас, пока всё не утрясётся.
— Мам, я не хочу, — Катя покачала головой, хотя мама не могла её видеть. — Я не могу просто сбежать. И я… я не хочу быть обузой.
— Какая ещё обуза? — возмутилась мама. — Ты моя дочь. И Лиза моя внучка. Приезжайте, Катя.
Но Катя не поехала. Не потому, что не хотела. А потому, что где-то в глубине души чувствовала — если она уйдёт сейчас, то потеряет не только дом, но и себя. Она не могла позволить Олегу забрать у неё всё.
Вечером она сидела в кафе с подругой Наташей — единственным человеком, которому решилась рассказать правду. Наташа, с её рыжими кудрями и привычкой говорить всё, что думает, была как глоток свежего воздуха.
— Он что, правда сказал «уйди к родителям»? — Наташа чуть не поперхнулась кофе. — Катя, это же… это просто подло!
— Я знаю, — Катя теребила салфетку, разрывая её на мелкие кусочки. — Но что я могу сделать? Квартира на нём. Лиза… я не хочу, чтобы она росла без отца.
— А ты не думала, что Лиза не должна видеть, как её мать унижают? — Наташа наклонилась ближе. — Катя, ты сильная. Ты всегда была сильной. Помнишь, как ты в одиночку организовала Лизин день рождения, когда Олег «заболел» и не пришёл? Как ты ночами учила её читать, когда она отставала в первом классе? Ты справишься.
— Справлюсь? — Катя горько усмехнулась. — Наташ, я даже не знаю, с чего начать.
— Начни с адвоката, — твёрдо сказала Наташа. — Я знаю одного хорошего. Он помог моей сестре, когда её муж пытался оставить её без копейки.
Адвокат оказался женщиной — строгой, но доброжелательной Светланой Петровной, лет пятидесяти, с короткой стрижкой и цепким взглядом.
— Катерина, — сказала она, листая документы, которые Катя принесла на первую встречу. — Ситуация сложная, но не безнадёжная. Квартира оформлена на мужа, но вы платили ипотеку в браке. Это совместно нажитое имущество.
— Он говорит, что это его деньги, — Катя чувствовала себя школьницей перед строгой учительницей.
— Его деньги, ваши деньги — это не имеет значения, — Светлана Петровна отмахнулась. — Закон на вашей стороне. Плюс у вас ребёнок. Суд учтёт это.
Катя вышла из офиса с лёгким чувством надежды, но и с тяжестью на сердце. Суд. Раздел имущества. Это звучало так чуждо, так далеко от той жизни, которую она представляла, когда выходила замуж за Олега. Но теперь у неё не было выбора.
Дома она старалась держаться ради Лизы.
— Мам, папа теперь не будет с нами жить? — спросила Лиза однажды вечером, когда они пекли печенье.
Катя замерла, сжимая противень.
— Папа всегда будет твоим папой, — сказала она, подбирая слова. — Но… иногда взрослые решают жить отдельно. Это не значит, что он тебя не любит.
Лиза кивнула, но в её глазах было столько вопросов, что Катя едва сдержала слёзы.
