Андрей сидел на диване, уткнувшись в телефон, как будто всё происходящее его не касается. Вечер затянулся. Ольга мыла посуду, слышала, как из гостиной доносится голос свекрови: — А у вас шторы слишком светлые, Олечка. Пыль видно. Я бы поменяла на потемнее.
Ольга сдерживала дыхание, считала до десяти. — Светлана Петровна, у нас всё устраивает.
— Ну, вам виднее. Хотя… вкус у вас, конечно, интересный.
И всё — в этом тоне, «мягко», будто не придерёшься.
Когда Андрей проводил мать в ванную, Ольга подошла к нему. — Сколько это будет продолжаться?
Он устало пожал плечами. — Потерпи немного, ладно? Пока ремонт.
— Андрей, она уже ведёт себя как хозяйка. Завтра, наверное, скажет, что диван не на месте.
Он хотел улыбнуться, но не смог. — Не усложняй.
— Не усложняй? — Ольга подняла голос. — Это мой дом! А ты молчишь, будто тебя здесь нет.
Он опустил глаза. — Просто не хочу скандала.
— А я — хочу. Потому что иначе нас выжмут отсюда к чёрту!
Он ничего не ответил. И вот в этот момент Ольга впервые почувствовала — что-то переломилось. Как будто в доме, где всегда было тепло и тихо, вдруг открыли все окна, и влетел холодный ветер.
На следующее утро Светлана Петровна встала раньше всех, поставила чайник и заявила: — Я тут подумала, диван в спальне надо переставить, чтобы я могла раскладушку поставить рядом.
Ольга чуть не выронила кружку. — Какую раскладушку?
— Ну, а где я спать-то буду, милая? На кухне, что ли?
— Светлана Петровна, вы же сами говорили — на неделю.
— Ну и что? Неделя — тоже не повод спать на стуле.
Ольга медленно вдохнула, выдохнула. — Знаете, давайте-ка вы всё-таки домой поедете. Ремонт — не мой вопрос.
— Ах вот как! — свекровь театрально всплеснула руками. — То есть меня, старую женщину, выгоняешь?
— Я не выгоняю. Просто не соглашалась, чтобы вы переезжали.
И снова Андрей стоял посередине комнаты, растерянный, сжав плечи. — Мам, Оль права. Мы не договаривались.
— Ага, — Ольга усмехнулась. — Нашёл, когда говорить.
Но Светлана Петровна уже поджала губы: — Понятно всё. Невестке я мешаю. А ты, Андрюша, как всегда, молчишь.
Андрей шагнул вперёд, пытаясь разрядить обстановку: — Мам, не начинай, пожалуйста.
Но было поздно. Напряжение уже повисло в воздухе, как гроза перед ливнем.
День прошёл в тягучем молчании. Светлана Петровна на кухне шуршала пакетами, Ольга делала вид, что занята делами, а Андрей ходил туда-сюда, словно в клетке. Вечером они наконец остались одни.
— Андрей, — сказала Ольга спокойно, — завтра она уезжает. Я не собираюсь превращать свою жизнь в цирк.
Он долго молчал. — Если ты её выгонишь, — произнёс он наконец, — я уйду с ней.
Эти слова прозвучали тихо, но будто ударили по лицу. Ольга даже не сразу поверила, что услышала правильно. — Что ты сказал?
— Я не оставлю мать одну.
Она посмотрела на него так, будто впервые видит. — То есть ты выбираешь её?
Он отвёл глаза. — Я просто не могу иначе.
— Понятно, — тихо сказала она. — Тогда и выбирать нечего.
