Анна сидела за столом и смотрела на пригоревшую курицу. Смешно, конечно. Даже поесть нормально в доме нельзя. Всегда кто-то что-то требует: то отчёт на работе, то муж с его «инвесторами», то свекровь со своими кредитами. А сама — как автомат: вставай, беги, плати, тащи.
Она взяла кружку, налила кипятка. Сахар кончился, чай тоже на дне. Как символично.
Через пять минут Дмитрий вернулся. Уже с напускным спокойствием.
— Слушай, — сказал он, — я понимаю, ты устала. Но надо быть гибче. Мы семья. Ты не можешь так, просто взять и отказаться. — Могу, — Анна подняла глаза. — Только что это сделала.
Его лицо перекосилось.
— Ты сама рушишь семью! — выкрикнул он. — Мама права, ты эгоистка.
— Да хоть тресни ты вместе со своей мамашей. Я не банк.
Эта фраза, как пощёчина, отрезала остатки разговора. Дмитрий побагровел, сжал кулаки, но промолчал.
А Анна вдруг почувствовала странное облегчение. Будто верёвка, которой её годами держали привязанной, ослабла. Чай в кружке был горький, но впервые за долгое время показался настоящим.
Ночь прошла тяжело. Анна ворочалась, а Дмитрий демонстративно лежал спиной к ней, сопел громче обычного. Утром он исчез раньше, даже не попрощавшись. На столе оставил грязную кружку с остатками кофе — и это был весь «диалог».
Анна собиралась на работу молча, словно в доме поселился чужой человек. Но, едва она закрыла за собой дверь, телефон завибрировал: «Тамара Сергеевна».
— Анечка, ну ты вчера, конечно, устроила. Дмитрий мне всё рассказал, — голос нарочито строгий. — Я, если честно, не ожидала от тебя. Женщина должна поддерживать мужа. — Женщина должна поддерживать себя, — Анна ответила резко. — Я не обязана платить за ваши кредиты. — Да ты неблагодарная! — взорвалась свекровь. — Если бы не мы, у тебя и мужа не было бы! Ты думаешь, он с тобой из-за твоей зарплаты?
Анна закрыла глаза, глубоко вдохнула.
— Знаете что, Тамара Сергеевна? Пусть он сам решает, из-за чего он со мной. Я своё решение приняла.
В офисе целый день было как в тумане. Бессмысленные совещания, ссоры бухгалтерии и маркетинга, звонки клиентов. А внутри Анны крутилась только одна мысль: «Я сказала „нет“. Настоящее „нет“». И теперь назад дороги не будет.
Вечером, открыв дверь, она застыла. У порога стоял чемодан. Её чемодан.
Дмитрий сидел на диване с видом победителя.
— Собирайся, — сказал он. — Не хочешь помогать — живи отдельно. Это моя квартира. — Твоя? — Анна вскинула брови. — Напомнить, кто платит ипотеку? — Неважно. Квартира оформлена на меня.
— Ты серьёзно решил меня выставить? — А что такого? Мама сказала, так будет правильно. Она вообще считает, что тебе надо мозги вправить.
Анна рассмеялась. Сначала тихо, потом громче. Смех получился нервный, но освободительный.
— Ты хоть понимаешь, что несёшь? — спросила она. — Я половину выплат внесла, у нас брачный договор — имущество совместное. Ты меня выгнать не можешь. — Я могу позвонить в полицию и сказать, что ты буянить начала, — Дмитрий встал, нахмурился. — Пусть тебя на пару часов увезут, авось поумнеешь.
