Маша поджала губы, но через минуту снова заливисто смеялась. — Знаешь, Лидочка, а тебе, может, и полезно. Ты слишком всё контролируешь. Надо расслабляться. Вот у меня живот растёт — и ничего, я счастлива.
— У тебя есть причины, — Лида резко поднялась. — А у меня — нет.
Свекровь появилась к обеду. С сумкой продуктов и своим фирменным «так, я всё решила». Вынула детскую кроватку из багажника своей «десятки» и торжественно внесла в квартиру. — Ставим в этой комнате. Тут место есть.
Лидия стояла в дверях и чувствовала, как руки дрожат от напряжения. — В этой комнате — мой кабинет.
— Ну и что? — пожала плечами свекровь. — Бумажки твои подождут. Ребёнку важнее.
— Это не мой ребёнок, — холодно ответила Лида.
Тишина звенела. Маша, словно по команде, прижала живот и вздохнула так жалобно, будто сейчас упадёт в обморок. Валера кинулся к ней: — Сестрёнка, ну не нервничай. Лид, ну зачем ты так?
— А как? — голос у Лиды срывался. — Это моя квартира! Купленная мной, до брака! Я никого сюда не звала.
— Господи, — взорвалась свекровь. — Какая же ты бессердечная! Родная кровь просит помощи, а ты всё про документы! Знаешь, Лидочка, без детей женщина не женщина. Вот потому ты такая жёсткая.
Что-то тяжёлое поднималось в груди, давило. Лидия сделала шаг вперёд. — Ещё раз скажете про детей — и дверь будете искать без фонаря.
Свекровь ахнула, схватилась за сердце, но Лида не дрогнула. Она знала: это спектакль. — Валь, ты слышал? — Маша всхлипнула. — Она нас выгоняет.
Валера поднялся, глаза горели злостью. — Хватит! Лид, если ты не хочешь помогать, значит, я сам решу. Это моя семья.
— А я тебе кто? — спросила Лида тихо.
Он замолчал, сжал кулаки. Потом резко развернулся и пошёл в комнату. Шум чемоданов, хлопки дверцами. Через пять минут он выволок свою сумку и Машину. — Мы уходим, — сказал он. — Ты сама во всём виновата.
Маша уже победно всхлипывала у него на плече, свекровь поддакивала: — Ну вот, дожила. Мужа довела.
Лидия стояла в коридоре и смотрела, как её муж и его «семья» выносят чемоданы. Тишина звенела.
Когда дверь захлопнулась, она медленно подошла к столу, убрала с него тарелки, включила чайник. Руки дрожали. Но внутри уже зреет что-то другое. Холодное, решительное.
Два дня квартира дышала тишиной. Лидия даже не сразу поняла, как сильно устала от чужих голосов, громких шагов и вечных вздохов «бедной беременной». Теперь же — звенящая пустота, в которой можно было услышать, как часы в спальне цокают, как сосед сверху роняет ложку, как чайник выдыхает пар.
Но в этой тишине жило и другое: ощущение предательства. Муж ушёл. Не просто погулять, а с вещами. С сестрой и матерью. В её квартире они хотели хозяйничать, а когда получили отпор — выставили её виноватой.
На третий день дверь снова хлопнула. Лида открыла — и увидела Валеру. Не один. За ним — Маша с животом, ещё более округлившимся под обтянутым платьем, и свекровь, усталая, но всё та же надменная.
— Лида, — начал Валера. — Мы решили вернуться. Машке здесь лучше. А тебе нужно понять: семья важнее всего.
