Лидия возвращалась домой поздно — как всегда. Работы было выше крыши, клиентка опять перекрасила волосы и решила, что ей теперь нужен интерьер «под новый цвет». Смешно, конечно, но за такие капризы платят, и Лида вздохнула только один раз — в маршрутке, когда сосед вонзился локтем в бок и уронил пакет с луком. А дома — уютная тишина, квартира пахнет свежеотмытым кафелем и её собственным кофе, который она варила с утра. Эта квартира была её гордостью. Три комнаты, высокие потолки, широкий коридор, балкон — редкость для её возраста. Купила сама, ещё до брака. Пока подруги копили на кухонные гарнитуры, Лида пахала ночами, откладывала каждую копейку и в тридцать сделала невозможное. Вот и гордилась: «Моя крепость».
Она повернула ключ в замке, но за дверью — не привычная тишина, а женский смех. Лёгкий, звонкий, раздражающий, как ложкой по алюминию.
В коридоре её встретили две пары тапочек. Одни — мужнины, старые, с вытертой подошвой. Вторые — розовые, с меховыми ушами зайца.
— Лидочка, привет! — из кухни вылетела Маша, сестра мужа. В растянутой майке, со взъерошенным хвостом, босая, и ладонь машинально лежит на округлившемся животе. — А я к вам!
Лидия замерла, как будто её хлестнули мокрым полотенцем.
— К нам? — переспросила она медленно, снимая куртку. — А ключи у тебя с собой?
— Да какие ключи, — засмеялась Маша, — Валька впустил. Ну чего ты как чужая?
Лида прошла на кухню. За столом сидела свекровь, Валерина мама, вечно с недовольной складкой у губ. На столе — пирожки из магазина и банка маринованных огурцов.
— О, хозяйка пожаловала, — протянула она. — А мы тут посидели, поболтали. Ты не против, что Маша у вас немного поживёт?
— Немного — это сколько? — голос у Лиды сорвался на смешок, но внутри уже зашевелилось что-то тяжёлое.
— Да пока она не родит, — легко бросила свекровь. — Тебе-то какая разница? У тебя квартира большая, детям места нет, так хоть племяннику будет.
— Мама, ну ты как всегда! — попытался улыбнуться Валера, вставая из-за стола. — Лид, пойми, Машка в беде. Её этот гад выгнал.
— Не «этот гад», — Маша всхлипнула, мгновенно вытирая глаза ладонью. — Я просто… ошиблась. Ну, не его ребёнок. С кем не бывает?
Лидия вздохнула. Руки дрожали от напряжения. Она положила сумку на стул и уставилась на мужа:
— Валера, а спросить меня ты не подумал?
— Ну что тут думать? — он развёл руками. — Родная сестра! Ей идти некуда. Ты же понимаешь.
— Я понимаю, что квартира моя, — медленно произнесла Лида, глядя прямо в глаза свекрови.
Свекровь вздернула подбородок:
— Ну вот и началось! Всё «моя да моя». А где твоя женская душа? Тебе самой пора бы рожать, а ты всё стены считаешь.
Секунда тишины звенела в ушах.
— А вы не путайте, — резко сказала Лидия. — Рожать или нет — это моё дело. И моё жильё — тоже моё.
Маша тут же вспыхнула:
— Лид, ну зачем так? Я же в положении! Я не капризничаю. Мне тяжело. Тебе что, жалко?
— Мне жалко только одно, — Лида подняла глаза на Валеру. — Что муж меня даже не спросил.
