Лидия опёрлась о дверной косяк, сжала руки в кулаки. — Вернуться? Куда?
— Как куда? — свекровь дернула подбородком. — В эту квартиру. Мы имеем право. Валера — твой муж, значит, и его семья — тоже твоя.
— Ошибаетесь, — спокойно сказала Лида. — Квартира куплена мной до брака. По закону — только моя.
— А совесть? — взорвалась Маша. — Ты хочешь оставить меня на улице с ребёнком?
Лида посмотрела прямо в её глаза. — Совесть — это когда не врёшь мужу о том, чей у тебя ребёнок.
Маша побледнела. Валера резко шагнул вперёд: — Лид! Не смей так!
Она не дрогнула. — Смею. И больше не позволю вам топтаться по моей жизни.
В этот момент она поняла: всё кончено. Муж, который не способен встать рядом с ней, — не муж. Свекровь, которая видит в ней только инкубатор, — не семья. Сестра, привыкшая жить чужим счётом, — не гость, а паразит.
Она шагнула назад и захлопнула дверь. На этот раз окончательно.
Снаружи раздался крик, топот, гневные угрозы. Но внутри — тишина. Тишина, в которой Лидия впервые за долгое время почувствовала себя хозяйкой.
Она прошла по квартире, коснулась стены ладонью. — Мой дом, — сказала вслух. И впервые улыбнулась.
