— Ты хочешь, чтобы я пошла? — спросила она после паузы.
— Я не хочу ссориться, — тихо сказал он. — Ни с тобой, ни с ней.
— А со мной ты уже поссорился, когда снова выбираешь тишину вместо позиции.
Она говорила спокойно, но в голосе слышалась усталость, накопившаяся за годы. Усталость женщины, которая много раз пыталась объяснить очевидное — и всё впустую.
Вечером она всё же пошла. Потому что, как ни крути, надо было ставить точку.
Квартира свекрови встретила их запахом запеканки и громким телевизором. На кухне дымился чайник, на столе — сервировка на троих. Слишком идеально.
— О, пришли. — Валентина Васильевна появилась из комнаты в халате и с аккуратно уложенными волосами. — Проходите, садитесь. Я как раз ужин приготовила.
Марина села, чувствуя себя гостьей на допросе. Антон рядом — с каменным лицом.
— Ну что, — начала свекровь, наливая чай. — Отдохнули?
— Да, — коротко ответила Марина.
— Погода, говорят, ужасная была. Дожди?
— Нормально было. Нам понравилось.
— Ага, — кивнула Валентина Васильевна, и в этом «ага» было больше колких шипов, чем слов. — Значит, отпуск без семьи — это теперь нормально?
Антон вздохнул. — Мам, мы просто хотели побыть вдвоём.
— А я чем помешала? — резко сказала она. — Разве я против вашего отдыха? Только зачем было именно в мои выходные уезжать? Ты же знал, что я жду!
— Мы уже говорили об этом, — Марина старалась держать спокойный тон. — Мы поздравили вас заранее, привезли подарок.
— Да, да, платок, — перебила та. — Красивый, спасибо. Только вот ты, Марина, не понимаешь, как устроены отношения в семье. В нормальной семье не убегают от близких.
— А в нормальной семье не ставят взрослым детям ультиматумы, — тихо сказала Марина.
Повисла пауза. Валентина Васильевна прищурилась. — Вот ты как заговорила. А ведь я когда-то думала, что ты тихая, домашняя. А ты, оказывается, с характером.
— С характером — это плохо?
— Плохо, когда этот характер рушит семью, — ответила свекровь. — У нас всё было мирно, пока ты не начала настраивать Антона против меня.
— Мам, — Антон вмешался, — никто никого не настраивает. Просто мы хотим немного пространства.
— Пространства? — она усмехнулась. — Слышишь, как она тебя научила говорить? Пространства! Ты бы хоть свои слова выбирал, а не её.
Марина почувствовала, как закипает внутри. Но промолчала.
— Знаешь, Марина, — продолжала Валентина Васильевна, теперь с холодной вежливостью, — я понимаю, ты хочешь показать, что у тебя теперь новая семья. Хорошо. Но не забывай, что квартира, в которой вы живёте, оформлена пока на нас с отцом. И если вы решили отдаляться, то, может, стоит всё пересмотреть.
Антон побледнел. — Мам, ты сейчас что хочешь сказать?
— Ничего, просто размышляю. — Она откинулась на спинку стула. — Я столько лет помогала вам, а теперь, выходит, стала обузой.
— Никто так не говорил, — резко ответил он.
— Тогда почему я чувствую себя лишней?
— Потому что вы вмешиваетесь в каждый наш шаг! — не выдержала Марина. — Даже сейчас, видите, мы пришли поговорить, а вы угрожаете квартирой!
