— Ты специально всё это делаешь, да? — Антон стоял у двери, прижимая к груди мокрую куртку, с которой всё ещё капала вода на ковёр. Голос его дрожал не от холода — от злости.
— Что я делаю? — спокойно ответила Марина, не отрываясь от разделочной доски. Нож чётко, ритмично ударял по дереву, отрезая ломтики огурца. — Ужин готовлю.
— Не притворяйся. Я про то, что ты опять сказала моей матери, будто мы уезжаем на выходные.
Марина наконец подняла глаза. В них не было удивления — только усталость.
— А что, соврала, по-твоему? — она поставила нож, вытерла руки о полотенце. — Мы действительно уезжаем.
— Но не на эти выходные! — он почти сорвался. — Ты знаешь, что мама зовёт нас к себе. Она сказала, что приготовит ужин, все будут — Олег с Аней, тётя Лида. А ты взяла и…
— И что? — перебила Марина, глядя прямо. — Отменила? Да. Потому что у нас свои планы.
— Свои планы… — Антон сжал кулаки. — Ты понимаешь, как ей будет обидно?
— А ты понимаешь, как мне обидно, Антон? — Марина повысила голос. — Мы с тобой уже полгода не были никуда вдвоём. Каждый раз что-то «важное» у твоей мамы: то день рождения, то годовщина, то просто «давно не виделись». Мы живём по её расписанию!
Он замолчал. Из кухни пахло жареной картошкой, но аппетита не было. Марина стояла напротив, усталая, в домашней футболке, волосы небрежно собраны в пучок. Вроде бы обычный вечер — только воздух густой, как перед грозой.
— Она всего лишь хочет, чтобы семья была вместе, — тихо сказал Антон. — Разве это плохо?
— Это не семья, — Марина бросила взгляд на окно, где за стеклом мелькали огни двора. — Это культ. Всё крутится вокруг неё. Даже ты. Особенно ты.
Он хотел возразить, но не смог. Она сказала это без злости, без упрёка — просто как факт. И от этого было больнее.
— Марин, — он подошёл ближе, опёрся на стол. — Я не выбираю её вместо тебя. Просто… она одна.
— Одна? — Марина усмехнулась. — У неё ты, Олег, Аня, тётя Лида, подруга Валя, соседи, с которыми она болтает целыми днями. Она не одна, Антон. Она просто привыкла, что всё должно быть по её.
— Ну давай тогда я скажу ей, что мы не приедем, — он упрямо выпрямился. — Хочешь, я сам скажу?
— Поздно, — ответила Марина. — Я уже сказала.
Он уставился на неё так, будто она только что призналась в преступлении.
— Ты даже не посоветовалась со мной?
— А ты со мной советовался, когда в прошлом месяце согласился отвезти её на дачу на мои выходные? Или когда отменил поход в театр, потому что «мама просила помочь с проводкой»?
— Это другое, — мрачно сказал Антон.
— Конечно, другое. Всё, что касается твоей мамы — всегда другое.
Марина повернулась, выключила плиту и села за стол. Несколько секунд молчала, потом добавила, уже спокойно:
— Мы едем, Антон. В субботу утром. Я нашла недорогую гостиницу под Звенигородом, всего два часа пути. Никаких звонков, никаких семейных сборищ. Только ты и я.
— Узнает. Конечно узнает. — Марина пожала плечами. — У неё же седьмое чувство.
Он устало опустился на стул.
— Ты специально всё усложняешь.
