— Он спрашивал, как ты, — добавила мать. — Правда? — усмехнулась Марина. — Наверное, потому что пароль от Wi-Fi забыл.
Молчание на том конце провода затянулось. — Всё равно, Марин, ты не права была. Мы ведь семья. — Семья, — повторила Марина. — Это когда друг друга слышат, мам. А у нас — одни команды.
После разговора Марина не плакала. Просто села на подоконник, глядя на зимний снег, и подумала: Если любовь требует от тебя жертв, значит, это не любовь. Это контракт без подписи.
Февраль принес с собой перемены. В офисе ввели новые отчётные формы, и начальница, Светлана Павловна, попросила Марину помочь молодому сотруднику — Артёму.
Он был новенький, только после института, с лёгкой улыбкой и вечно мятой рубашкой. — Извини, я тут пока путаюсь, — признался он, когда они вместе составляли отчёт. — У тебя это так быстро получается, будто ты цифры читаешь как музыку.
Марина впервые за долгое время рассмеялась. — Музыка — это громко сказано. Скорее, привычка к хаосу.
Они стали общаться чаще. Иногда вместе обедали в кафе неподалёку, обсуждали фильмы, делились историями из жизни. Артём говорил просто, без фальши. Её это обезоруживало.
Однажды он спросил: — А семья у тебя есть?
Она чуть не ответила автоматически: Есть — мать, брат… Но остановилась. — Нет. Была. Сейчас нет.
Он не стал расспрашивать, просто кивнул.
С того дня она заметила, что ждёт его сообщений. Что улыбается, когда он пишет глупости вроде: «Сегодня бухгалтерия держит оборону. Ты — командир, я — стрелок!»
Весной хозяйка комнаты легла в больницу, и Марина осталась одна в квартире. Тишина стала почти уютной. На подоконнике зацвела герань.
По вечерам она переписывалась с Артёмом, обсуждая фильмы, музыку, какие-то глупости. Иногда он предлагал встретиться где-нибудь в центре, но Марина всё откладывала. Внутри жила тревога: вдруг всё снова разрушится?
Март. Днём — слякоть, вечером — мороз. Марина возвращалась с работы и увидела пропущенный звонок от матери. Секунда — и привычный холод сквозь пальцы.
— Егор попал в неприятность, — сказала мать, едва она взяла трубку. — На работе у него проблемы. Его уволили. — И? — спокойно спросила Марина. — Ему негде жить. Он сказал, что приедет к тебе.
— Нет, — отрезала Марина. — Он не приедет.
— Как ты можешь?! — мать сразу повысила голос. — Это же твой брат! Он без жилья, без денег!
— Мам, я больше не его спасатель. И не твой. Пусть решает сам.
— Ты ожесточилась, Марина. Раньше ты была другой.
— Я просто перестала быть удобной.
Марина сидела с телефоном в руке, ощущая, как поднимается старая вина — привычная, липкая. Она знала: сейчас брат начнёт звонить, уговаривать, давить.
Через неделю, в воскресенье, она встретилась с Артёмом. Кафе на Новокузнецкой, запах кофе, на улице уже почти весна. Он долго что-то рассказывал, а Марина ловила себя на том, что впервые слушает человека, а не голос совести.
— Ты часто бываешь где-то не здесь, — сказал он вдруг. — Как будто внутри тебя другой город. Пустой.
— Может, потому что я долго там жила, — ответила она.
