С каждым днём становилось всё тяжелее. Тамара Павловна вставала раньше всех, хлопала дверями, устраивала «генеральную уборку» без спроса, переставляла вещи, жаловалась на пыль.
— Соня, я ж добра хочу! — говорила она с видом мученицы. — Тут всё вверх дном, а Сашенька мой бедный пашет!
Однажды Соня пришла с работы, а на кухне — шум, гам, кто-то режет лук.
— Что тут происходит?
— Я супчик варю, — с гордостью сказала свекровь. — У тебя же пусто было.
— Не пусто, — отрезала Соня. — Я вчера готовила.
— Так я вылила, он уже не первой свежести, — беззлобно ответила Тамара Павловна. — Не переживай, сейчас будет по-настоящему вкусно.
Соня закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Тамара Павловна, — сказала она тихо, — хватит. Вы у себя дома хозяйничайте, а не у меня.
Тишина повисла такая, что даже Настя перестала печатать в телефоне.
— Сонечка… — начала свекровь с нажимом, — я, конечно, старше, но так со старшими не разговаривают.
Соня ничего не ответила. Просто взяла сумку и ушла из дома, не зная, куда. Ходила по осенним улицам, по мокрым листьям, пока не стемнело.
Когда она вернулась, в квартире стоял смех. Настя и Саша сидели на кухне, ели макароны, Тамара Павловна рассказывала анекдоты.
— О, Сонечка пришла! — воскликнула свекровь. — Мы тут без тебя не скучали.
— Я вижу, — сказала Соня холодно.
Она молча поставила чайник, достала кружку и села. Никто не замолчал. Все делали вид, будто всё в порядке.
А потом Тамара Павловна добавила как бы невзначай: — Завтра Коля приедет. На пару дней. Он на вахту едет, ему где-то надо переночевать.
— Коля? — Соня подняла глаза. — Кто ещё Коля?
— Да племянник мой, — улыбнулась свекровь. — Хороший парень. Тихий, аккуратный.
— Нет, — сказала Соня твёрдо. — Никто больше здесь жить не будет.
Саша нахмурился: — Соня, ну зачем сразу так. Это ж семья.
— Семья? — она усмехнулась. — Тогда пусть вся семья живёт у мамы.
Ночью она не спала. Слушала, как в коридоре храпит Саша, как Настя смеётся в телефоне, как что-то шуршит на кухне. Ей казалось, что стены сдвигаются.
И тогда впервые в голове мелькнула мысль: или я выгоню их всех, или сама сбегу.
Утром Саша вернулся с работы и застал жену в спальне — она собирала его сумку.
— Сонь, ты что делаешь?
— Куда хочешь. Главное — не сюда.
— Ты что, с ума сошла?
— Нет, — она подняла голову, глаза сухие, усталые. — Просто мне хватит.
Он молчал. В коридоре уже слышался голос Тамары Павловны: — Сашенька, ну что там у вас опять?
Соня застегнула молнию на сумке, выпрямилась и сказала спокойно:
— Либо ты со мной, либо с ними. Решай.
Саша стоял в дверях, растерянный, как ребёнок, которого застали на месте преступления. Сумка лежала у его ног, а Соня стояла напротив — спокойная, но в глазах такое, что хоть засовывайся под пол.
— Соня… ты чего, — начал он, глухо. — Мама ж просто помочь хотела.
— Помочь? — она усмехнулась. — Ты хоть сам себя слышишь? Она помогла так, что я дома чужой стала.
