Когда за ними щёлкнул замок, Марина рухнула на диван. Сердце стучало в висках. Её будто пытались заманить в ловушку, при этом улыбаясь и называя это «заботой». Она вспомнила слова Алексея: «Мы семья. Это всё для спокойствия». И поняла, что это не его идея. Это их — Людмилы Степановны и Виктора Петровича. Он просто подчиняется, как привык.
Она взяла телефон, открыла переписку с мужем. Последнее сообщение: «Не переживай, всё образумится. Люблю тебя». Люблю. Слово, которое должно согревать, а теперь звучало как издёвка.
Ночь была беспокойная. Алексей вернулся поздно, от него пахло чужим парфюмом — не резким, а лёгким, сладким. Он прошёл мимо, даже не посмотрев. Лёг спать.
Марина долго смотрела в потолок. Поздно. Свекровь сказала это не просто так. «Потом может быть поздно». Поздно для чего? Что-то должно случиться. И скоро.
Она вспомнила, как недавно в банке ей звонили насчёт кредита — спрашивали, не хочет ли она подтвердить согласие на запрос. Она тогда удивилась, потому что никакие кредиты не оформляла. Но потом списала всё на ошибку. Теперь всё стало на свои места: кто-то пробовал использовать её данные.
На следующее утро Марина решила действовать. Она отвела Софью в сад, зашла в ближайшее кафе и заказала чёрный кофе. Рядом за столом две женщины обсуждали ремонт, официант вытирал стойку, а на улице мокрый асфальт отражал вывески магазинов. Обычный день, но внутри у неё уже кипело.
Она достала телефон, открыла мессенджер и написала Алексею:
«Нам нужно серьёзно поговорить. Сегодня вечером. Без твоих родителей. Без отговорок.»
Он ответил быстро, будто ждал:
«О чём?»«Узнаешь вечером.»
Она нажала «отправить» и почувствовала странное облегчение.
Потом, чтобы отвлечься, пошла через дорогу — к старой бабушкиной хрущёвке. Ключи от неё она всегда носила в сумке, просто так, на всякий случай.
Подъезд пах старой краской и железом. Замок повернулся туго, как будто сопротивлялся. Внутри — тишина и знакомый запах: пыль, книги, духи «Красная Москва». Всё как прежде. Она прошла по комнатам, провела рукой по стенам, по старому комоду, где когда-то прятала свои детские «сокровища». Бабушка всегда говорила: «Маринка, дом — это не про стены. Это про силу. Пока у тебя есть место, где тебя никто не может выгнать — ты защищена».
И вдруг Марина поняла — бабушка, наверное, знала, о чём говорит.
Вечером Алексей пришёл домой, уставший, но с какой-то внутренней настороженностью. Он будто чувствовал, что разговор будет тяжёлым. Софья уже спала. Марина ждала его в гостиной.
— Что случилось? — спросил он, не снимая куртки.
— Случилось то, что я больше не собираюсь молчать, — сказала она спокойно. — Ко мне сегодня приходили твои родители. Они пришли, Алексей, не позвонили. С ультиматумом.
— Да ладно тебе, — он усмехнулся натянуто. — Что за ультиматум? Они просто переживают.
— Переживают? За кого? За тебя или за свои бумаги? — она подошла ближе. — Они хотят, чтобы я переписала квартиру. И ты это знаешь. Ты согласен с ними.
