На лестничной площадке было холодно. Лифт ехал мучительно долго. Когда двери закрылись, я наконец позволила себе заплакать.
Но слезы быстро высохли. В голове крутилась только одна мысль: «Почему я не сделала этого раньше?»
Такси ждало во дворе. Водитель, увидев моё лицо, тактично молчал всю дорогу.
Мама жила на другом конце города. Раннее утро, пробки… У меня было два часа, чтобы принять самое важное решение в жизни.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Димы:
«Прости. Я был слеп. Давай поговорим.»
Я выключила телефон. Впервые за долгое время почувствовала странное облегчение.
Было страшно. Было больно. Но впервые за пять лет — честно.
Мама встретила меня на пороге в старом халате, который я помнила с детства. Ее глаза сразу стали влажными, но она лишь крепко обняла меня и потянула на кухню.
— Садись, я чайник поставлю, — сказала она так буднично, словно я приехала в гости в обычный выходной.
Я опустилась на знакомый стул с потертой обивкой. В этом доме ничего не менялось — те же шторы, тот же запах яблочного пирога, те же трещинки на потолке, которые в детстве я разглядывала вместо звезд.
Мама молча поставила передо мной кружку с ромашковым чаем — моим любимым с тех пор, как я болела ангиной в пятом классе.
— Рассказывай, — мягко произнесла она, садясь напротив.
Я открыла рот, и вдруг все, что копилось годами, хлынуло наружу. Про Ольгу, про свекровь, про Диму, который так и не смог поставить жену выше сестры. Мама слушала, не перебивая, только крепче сжимала свою кружку.
Когда я закончила, на кухне повисла тишина. За окном запели птицы — рассвет вступал в свои права.
— Знаешь, что самое страшное? — я сгребла пальцами прядь волос. — Я сама виновата. Терпела, молчала, позволяла им себя топтать.
Мама вздохнула и потянулась через стол, чтобы прикрыть мою дрожащую руку своей теплой ладонью.
— Любовь не должна требовать жертв, дочка. Особенно таких.
Звонок в дверь заставил нас обеих вздрогнуть. Мама нахмурилась и пошла открывать. Через мгновение я услышала знакомый голос, от которого по спине побежали мурашки.
— Где она? Мне нужно с ней поговорить!
Я медленно вышла в коридор. Свекровь стояла на пороге в дорогой норковой шубе, лицо было искажено гримасой гнева. Увидев меня, она сделала шаг вперед.
— Ну-ка немедленно прекрати этот цирк! — зашипела она. — Ты опозорила нашу семью, сбежав ночью, как какая-то…
— Зоя Ивановна, — мама резко перебила ее, вставая между нами. — В моем доме вы не будете разговаривать с моей дочерью в таком тоне.
Свекровь фыркнула, но сделала шаг назад.
— Вы всегда ее так баловали! Потому она и выросла эгоисткой!
Я почувствовала, как во мне закипает ярость. Годы молчания, попыток угодить, терпения — все это взорвалось в один момент.
— Эгоистка? Это вы называете эгоизмом отказ брать на работу человека, который сливал мои рабочие документы конкурентам? Который воровал из моего кошелька? Который…
— Врешь! — свекровь побледнела. — Моя Оля никогда…
