Она протянула мне бумагу. Верхний лист был постановлением суда о принятии иска к производству.
— Ты получишь официальную повестку через неделю. Но мы можем решить все миром.
— Каким еще «миром»? — я сжала бумагу в кулаке.
— Ты добровольно переоформляешь половину квартиры на Максима, и мы не будем претендовать на твою часть. Ты же не хочешь остаться вообще без жилья?
Я вдруг поняла, что дышу слишком часто. Комната поплыла перед глазами. Но взгляд свекрови, холодный и оценивающий, вернул меня в реальность.
— У тебя есть неделя на размышления, — она поднялась с дивана. — А теперь проводи меня до двери. Я не запомнила, где у тебя тут выключатели.
Когда дверь за ней закрылась, я рухнула на пол, не в силах сдержать рыдания. Но уже через минуту слезы сменились яростью.
Я доползла до телефона и набрала номер своей подруги-юриста.
— Лена, мне срочно нужна помощь. Они хотят отобрать квартиру…
Лена выслушала меня не перебивая, потом тяжело вздохнула:
— Слушай внимательно. Не подписывай ничего. Не пускай их в квартиру. И главное — найди все чеки и документы на покупку жилья. У нас будет тяжелая битва.
Я кивнула, хотя знала, что она не видит меня.
— И еще одно, — добавила Лена. — Завтра же поменяй замки. Пока он официально прописан здесь, имеет право приходить когда захочет.
Когда я положила трубку, в квартире вдруг погас свет. Я замерла, прислушиваясь. Потом до меня дошло — это же первый день месяца. А Максим всегда платил за свет…
Я достала телефон и перевела платеж. Затем открыла холодильник и выбросила все его любимые продукты. Потом собрала его вещи в мусорные пакеты.
На кухонном столе лежала та самая папка. Я открыла ее и увидела фотографию — Максим с той самой Катей обнимались на фоне моего же дивана. Снимок был сделан явно в мое отсутствие.
Внизу подпись: «Скоро здесь будем жить мы. А эта дура будет ночевать у своих родителей».
Я медленно разорвала фотографию, потом собрала все бумаги из папки и сожгла их в раковине. Пламя отражалось в моих глазах, когда я повторяла про себя:
«Мой дом. Мой. И вы его не получите».
На следующее утро я проснулась от громкого стука в дверь. Взглянув в глазок, увидела соседку Татьяну Ивановну — пожилую женщину, которая всегда относилась ко мне хорошо.
— Алина, дорогая, ты в порядке? — спросила она, когда я открыла дверь. Ее лицо выражало искреннее беспокойство.
— Да, конечно. А что случилось?
— Да вот… — она замялась. — Твоя свекровь вчера вечером всем на лавочке рассказывала, что ты… — соседка покраснела, — что ты изменяла мужу с его начальником, вот он и ушел от тебя.
У меня перехватило дыхание. Я облокотилась о косяк двери, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— И это еще не все, — понизив голос, продолжила Татьяна Ивановна. — Она говорит, что ты специально не пускаешь мужа в его же квартиру, хотя он прописан здесь. И что… — соседка совсем смутилась, — что ты угрожаешь ему ножом.
Я закашлялась, будто поперхнувшись собственным возмущением.
