— Я чайку попью, — объявила свекровь, направляясь на кухню.
Алина последовала за ней. Она наблюдала, как та лихо управляется на чужой кухне — достаёт её любимую кружку, открывает шкафчик с дорогим чаем, который они берегли для особых случаев.
— Кстати, Алина, — свекровь повернулась к ней, делая беззаботное лицо. — Денис говорил, ты недовольна, что я иногда беру у вас продукты?
Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Я недовольна, что вы берёте без спроса последнее, — твёрдо сказала она. — В прошлый раз вы забрали детские йогурты. Артём плакал утром.
Лицо Людмилы Петровны исказилось. Она поставила кружку с таким звоном, что чай расплескался на столешницу.
— Да как ты смеешь! Я сына одного подняла, голодала, чтобы он учился! А теперь его жена будет указывать, что мне можно, а что нельзя?
— Это не указания, — голос Алины начал дрожать. — Это просьба уважать наш дом.
— Ах так! — свекровь вдруг повысила голос так, что дети прибежали смотреть, что случилось. — Значит, я своей кровиночке даже кусочек сыра взять не могу? Я вам тут внуков нянчу, а вы жадничаете?
— Когда вы последний раз сидели с детьми? — вырвалось у Алины. — Три месяца назад? И то на два часа!
Дверь хлопнула — вернулся Денис. Он замер на пороге, оглядывая сцену: мать с раскрасневшимся лицом, жену с трясущимися руками, перепуганных детей.
— Что здесь происходит? — спросил он тихо.
— Спроси у своей жены! — завопила Людмила Петровна, хватаясь за сердце. — Она мне тут выговаривает, что я у вас крохи подбираю! Видно, мне теперь к мусорным бакам ходить, раз родная семья жалеет для меня куска хлеба!
Денис растерянно посмотрел на Алину. В его глазах она прочитала знакомый укор: «Ну вот, опять ты всё испортила».
— Мама, успокойся, — он подошёл к свекрови, беря её за плечи. — Никто тебя к мусоркам не посылает.
— Посмотри, как она со мной разговаривает! — всхлипывала Людмила Петровна, хотя слёз на глазах не было. — Всё, я больше ногу не переступлю в этом доме! Пусть живут как хотят!
Она вырвалась от сына, схватила свой пакет (не забыв прихватить со стола пачку дорогого чая) и направилась к выходу.
— Мама, подожди! — Денис бросился за ней.
Дверь захлопнулась. В квартире повисла гробовая тишина. Маленькая Лиза тихо заплакала.
— Мам, бабушка больше не придёт? — спросил Артём испуганно.
Алина опустилась на колени перед детьми, обнимая их. Она смотрела на закрытую дверь, за которой слышались приглушённые крики. В груди было пусто и холодно.
Она знала — этот спектакль разыгрывался специально. Людмила Петровна добилась своего — теперь Денис будет винить во всём только её. Опять.
Прошло три дня после скандала. Денис почти не разговаривал с Алиной, отворачивался к стене, когда они ложились спать. В среду вечером, когда Алина мыла посуду, раздался звонок в дверь. На пороге стояла сестра Дениса, Катя, с натянутой улыбкой и бутылкой вина в руках.
— Привет, невестка! — слишком бодро сказала она, проходя в прихожую без приглашения. — Денис дома?
