— На работе задержится, — ответила Алина, вытирая руки о полотенце. Она сразу поняла — это не дружеский визит.
Катя разделась и прошла на кухню, ставя вино на стол. Алина заметила, как её взгляд скользнул по полкам, будто что-то высчитывая.
— Я к вам по семейному делу, — начала Катя, садясь на стул и выкладывая перед собой телефон. — Мама вчера весь вечер проплакала. Давление подскочило.
Алина медленно опустилась на стул напротив. В горле пересохло.
— И что, я виновата? — спросила она ровным голосом.
Катя сделала большие глаза:
— Ну конечно нет! Просто… — она вздохнула театрально, — может, ты перестанешь делать из еды культ? Ну взяла мама колбасу, ну и что? Мы же семья!
Алина почувствовала, как по лицу разливается жар. Она встала, подошла к холодильнику и распахнула дверцу.
— Посмотри, Катя. Видишь эту полку? Здесь в понедельник было мясо на неделю. Там — сыр и масло. А вот здесь — йогурты для детей. Теперь посмотри сюда, — она ткнула пальцем в пустые контейнеры. — Это не «взяла колбасу». Это систематическое воровство.
— Какое воровство, что за выражения! Мама просто привыкла заботиться о нас. Она же во времена дефицита нас вырастила, вот и продолжает…
— Заботиться? — Алина засмеялась. — В прошлом месяце она забрала мои новые колготки, сказала, что «вдруг порвутся». В позапрошлом — половину моей зарплатной шоколадки. Это забота?
Дверь приоткрылась, и в кухню заглянул Артём:
— Мам, можно я поиграю в планшет?
— Нет, — автоматически ответила Алина. — Ты же знаешь правила.
Катя вдруг оживилась:
— Ой, да ладно тебе, пусть поиграет! Дети должны чувствовать любовь, а не запреты!
Алина резко повернулась к неё:
— Это мой ребёнок и мои правила воспитания. Как и мой холодильник — мои правила.
Катя встала, её лицо покраснело:
— Ты совсем озверела! Мама права — ты нас не считаешь за семью. Денис просто зол на тебя, он сам мне говорил!
Сердце Алины болезненно сжалось. Она знала, что Денис мог сказать такое в сердцах, но всё равно было больно.
— Дети, идите в комнату, — тихо сказала Алина. Когда дверь закрылась, она подошла к Кате вплотную. — Передай своей маме: если я ещё раз увижу её сумку в своём холодильнике, я вывалю всё содержимое ей на голову. Понятно?
Катя отшатнулась, её глаза округлились:
— Ты… ты угрожаешь?
— Нет, — Алина открыла входную дверь. — Я информирую. А теперь прощай.
Когда Катя ушла, хлопнув дверью, Алина опустилась на пол в прихожей и закрыла лицо руками. Она понимала — теперь против неё ополчится вся семья Дениса. Но отступать было уже некуда.
Из детской донёсся смех. Алина глубоко вдохнула и поднялась. Она должна была держаться ради них. Даже если это означало войну.
Тишина в квартире после ухода Кати казалась звенящей. Алина стояла у окна, наблюдая, как её свояченица на высоких каблуках резко шагает по двору, что-то яростно говоря в телефон. Она не сомневалась — сейчас созвонится вся родня Дениса.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от мужа:
«Ты совсем с катушек съехала? Катя в шоке. Мать рыдает. Я сейчас приду.»
