— Ой, наивная! — свекровь язвительно улыбнулась. — Дима же оформлял твою страховку, разве забыла? В документах все данные есть.
Дима потупил взгляд. Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Предательство за предательством.
— Мы пришли мирно, — сказала Лидия Петровна, делая шаг вперед. — Давай обсудим, как будем делить квартиру.
— Делить? — Алина медленно подняла свидетельство о собственности. — Вот документы. Квартира моя. Только моя.
— Бумажки! Это же семья! Детям нужно…
— Хватит! — Алина не узнала свой собственный голос. Он звучал твердо и громко. — Я не позволю вам распоряжаться моей жизнью! Уходите. Сейчас же.
Лидия Петровна вдруг изменилась в лице. Ее глаза стали узкими щелочками:
— Ты пожалеешь об этом. Клянусь, пожалеешь.
Она резко развернулась и потянула Диму за рукав. Тот на секунду встретился взглядом с Алиной. В его глазах она прочитала что-то новое… Уважение? Страх?
Дверь закрылась. Алина прислонилась к косяку, вдруг ощутив слабость в ногах. В кармане диктофон продолжал записывать.
Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер.
— Алина Петровна? Это участковый Сидоров. К вам поступило заявление о том, что вы угрожаете физической расправой членам семьи. Нам нужно встретиться.
Алина медленно опустилась на стул. Игра только начиналась.
Участковый пункт полиции пахнет дезинфекцией и старыми бумагами. Алина сидит на жестком деревянном стуле, сжимая в руках телефон с записью последнего разговора. Напротив нее — уставший мужчина лет пятидесяти в поношенной форме. Участковый Сидоров медленно листает заявление, время от времени покряхтывая.
— Ну что, гражданка Смирнова… — он снимает очки и протирает их платком. — Тут ваша свекровь утверждает, что вы угрожали ей физической расправой. При свидетелях.
— Это ложь, — голос Алины звучит спокойнее, чем она ожидала. — У меня есть запись нашего разговора.
Она протягивает телефон. Участковый берет его с видом человека, который уже видел всё что угодно. Включает запись. Голос Лидии Петровны раздается четко: «Ты пожалеешь об этом. Клянусь, пожалеешь.»
— Это же она мне угрожала! — Алина указывает на устройство.
Участковый тяжело вздыхает:
— Понимаете, гражданка… Формально это не угроза. А вот заявление у меня на столе — вполне себе документ.
— Докажите. — Он пожимает плечами. — Впрочем, я вижу, тут явный семейный конфликт. Может, помиритесь?
Алина резко встает, стул с грохотом падает назад:
— Они хотят отобрать у меня квартиру! Какое примирение?!
Участковый вдруг меняется в лице. Его глаза становятся внимательнее:
— Квартиру, говорите? В каком районе?
— В центре. На Петровской.
— А-а… — в его голосе появляется странная нотка. — Ну тогда понятно. Слушайте, я вам советую найти хорошего адвоката. И… — он понижает голос, — будьте осторожнее с записями. Не все доказательства принимаются судом.
На улице Алина сразу же набирает номер Лены. Та поднимает трубку после первого гудка:
— Ну что, как встреча?
