Алиса долго смотрела на этого человека — своего мужа, который не защитил её, не поддержал, позволил родным топтать их общий дом.
— Нет, — тихо сказала она. — Нельзя.
И закрыла дверь. На этот раз — навсегда.
Алиса сидела на балконе своей — теперь уже действительно только своей — квартиры, попивая горячий кофе. Внизу шумел осенний парк, золотые листья кружились в прохладном воздухе. В квартире было тихо. Чисто. Ни детского крика, ни хлопающих дверей, ни едких комментариев Галины Петровны.
Развод дался нелегко. Дима сначала умолял, потом угрожал, пытался оспорить раздел имущества, но документы на квартиру были оформлены железно. Его последней попыткой «вернуть всё как было» стал визит с огромным букетом и слезами в голосе:
— Лиза, я всё осознал. Мама больше не появится в нашей жизни, я обещаю.
Алиса тогда только покачала головой:
— Ты осознал только то, что останешься без жилья.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Катя пару раз писала ей в слезливых сообщениях, что «дети скучают», но Алиса просто добавила номер в чёрный список. Галина Петровна, по слухам, до сих пор рассказывает всем, какая у Диминой «бывшенькой» оказалась «чёрствая душонка».
Алиса допила кофе и потянулась. Впереди был выходной — тихий, спокойный, принадлежащий только ей. Она вдохнула полной грудью и улыбнулась.
Больше никто не смел указывать ей, как жить.
