— Ах, долги… — тётя вздохнула с облегчением. — Ну, с долгами ты права, не лезь. Хотя, может, чуть-чуть помочь? Вдруг он правда в отчаянном положении? Жалко ведь человека.
Надя с трудом сдержалась, чтобы не кричать. Эта «жалость» годами использовалась против неё.
— Не жалко, тётя Ира. Поверь мне. И пожалуйста, не читай её посты.
Но остановить лавину было уже нельзя. В понедельник утром, за час до рабочего совещания, раздался звонок от Светланы, с которой они когда-то работали в одной фирме и даже дружили семьями.
— Надь, привет! Как жизнь? — голос Светланы был неестественно бодрым.
— Привет, Света. Всё нормально. Что-то случилось?
— Да так… Мне твоя бывшая свекровь звонила. Такая, знаешь, расстроенная… Плакала, бедная. Говорит, Артём её в долги втянул, а теперь с ним никто не хочет разбираться, все бросили. Просила с тобой поговорить, «по-женски». Мол, Надя добрая, может, одумается.
Надя сжала телефон так, что пальцы побелели.
— И что она хочет, чтобы я сделала? Взяла на себя его кредиты?
— Ну, не знаю… — Светлана замялась. — Может, просто встретиться с ним, послушать? Он же, говорят, совсем на дне. Может, правда, человеку руку помощи протянуть? Ты же не злая.
Это «ты же не злая» прозвучало как приговор. Именно на этом и играла Людмила Петровна — на общественном мнении, на жалости, на том, что порядочную женщину всегда можно уколоть её же порядочностью.
— Света, спасибо за беспокойство, но я всё понимаю. И помогать ему не собираюсь. У меня совещание.
Она положила трубку, чувствуя себя грязной. Она ничего не сделала, но уже чувствовала на себе осуждающие взгляды. В социальных сетях она не стала искать тот пост, не хватало ещё своими глазами видеть, как её имя поливают грязью в комментариях.
Вечером того же дня зазвонил домашний телефон, которым она почти не пользовалась. На проводе был голос, который она не слышала несколько лет, — Сергей Иванович, дядя Артёма.
— Надежда, здравствуйте. Я к вам как старший родственник. Вы не ребёнок, должны понимать, что мужчину в трудную минуту бросать нельзя. Он оступился, с кем не бывает? А вы вместо поддержки — развод. Теперь ещё и от долгов открестились. Людмила там всё рассказала. Не по-людски это.
Надя сидела на полу в прихожей, прислонившись спиной к той же двери, что и два дня назад. Она смотрела на свою тень на стене и чувствовала себя загнанным зверем.
— Сергей Иванович, вы выслушали одну сторону. Артём не «оступился», он несколько лет проматывал наши общие деньги, обманывал меня. Долги он наделал уже после развода. Я по закону…
— Закон законом, а совесть? — перебил он грубо. — Вы вообще о ней слышали? Он же из-за вас, можно сказать, спился! Вы его довели!
Это была уже откровенная ложь. Но Надя поняла, что бесполезно что-то объяснять. Ей уже вынесли приговор в этом заочном суде, где судьёй была Людмила Петровна, а присяжными — все, кто соглашался её слушать.
— Мне жаль, что вы так думаете. Всего доброго.
