Квартира наполнилась ароматом свежесваренного кофе. Надя на минуту прикрыла глаза, вдыхая этот запах — запах спокойствия и своего, нового, еще пахнущего ремонтом, жилья. Прошел ровно год с тех пор, как судья поставила штамп в ее паспорте «расторгнуто». Год, который ушел на то, чтобы собрать себя по кусочкам. Сейчас, в это субботнее утро, она наконец чувствовала, что жизнь налаживается.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел, нарушив умиротворенную тишину. Надя нахмурилась. Она никого не ждала. Подойдя к двери, она глянула в глазок и замерла. За дверью стояла ее бывшая свекровь, Людмила Петровна. Лицо ее было привычно поджато, а взгляд исподлобья, даже через искажающее стекло, сулил мало хорошего.
Надя глубоко вздохнула, мысленно готовясь к бою, и открыла дверь.
— Людмила Петровна? Какими судьбами? — вежливо, но холодно произнесла она, не приглашая войти.
Свекровь, не смущаясь, шагнула вперед, буквально оттесняя Надю в прихожую. Ее цепкий взгляд мгновенно оценил обстановку: новую вешалку, свежепокрашенные стены, коробку с новыми шторами.
— А я мимо, по делам, — сказала она, снимая пальто и не глядя протягивая его Наде. Та автоматически его приняла. Старая привычка. — Решила проведать, как ты тут одна поживаешь. Небось, скучаешь?
Людмила Петровна прошла в гостиную, как хозяйка. Надя молча последовала за ней, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Кофе уже казался горьким и невкусным.
— У меня все хорошо, спасибо, — коротко ответила Надя.
— Хорошо? — свекровь усмехнулась, окидывая комнату критическим взглядом. — Мебель старая, шторы еще не повесила. Одиноко, наверное, в такой тишине. Артем-то мой, небось, уже не скучает. Живет, душа в душу, с одной девочкой. Молодой, цветущей.
Надя стиснула зубы. Она знала, что это провокация. Старая, как мир, тактика — ударить по больному месту, вызвать чувство вины или ревности.
— Я рада за Артема, — сказала она ровным голосом. — Что вам собственно нужно, Людмила Петровна? Я думаю, мы не настолько близки для светских визитов.
Свекровь тяжело опустилась на диван, будто делая одолжение.
— Дело, Надежда, есть. Серьезное. К Артему пристали эти… кровопийцы из банка. Долги у него. Большие.
В воздухе повисла тяжелая пауза. Вот она, истинная причина визита.
— Мне жаль, — ответила Надя, оставаясь стоять. — Но я ничем не могу помочь. Мы с ним развелись. Его финансовые проблемы меня больше не касаются.
Лицо Людмилы Петровны начало меняться. Притворная доброжелательность сползла, как маска, обнажив привычную жесткость.
— Не касаются? — она повысила голос. — А кто ему эти долги помогал делать, а? Кто его на дорогую машину подбивал, когда у него денег-то и не было? Это все твои хотелки, Надька! Он на тебя горбатился, а ты теперь в стороне оказалась!
— Это ложь! — вспыхнула Надя, чувствуя, как ее захлестывает старая обида. — Машину он купил себе, чтобы перед друзьями хвастаться! А долги сделал, проигрывая в покер на своих сомнительных встречах! Я его умоляла остановиться!
