— А, конечно, все он сам, а ты белая и пушистая! — свекровь вскочила с дивана, ее палец с длинным маникюром был направлен прямо в Надю. — Ты ему полжизни должна! Он тебя после операции той выхаживал! А ты теперь неблагодарная тварь, спряталась за бумажкой о разводе!
Каждая фраза была как удар хлыстом. Надя чувствовала, как подкашиваются ноги. Она помнила ту операцию. Помнила, как Артем неделю ходил по магазинам и варил ей бульон. Но это не отменяло всего последующего — лжи, предательства, украденных из общей шкатулки денег.
— Людмила Петровна, выйдите, пожалуйста, — тихо, но очень четко произнесла Надя. Внутри у нее все дрожало, но голос не подвел. — Я не собираюсь с вами разговаривать в таком тоне. И долги вашего сына я оплачивать не буду. Закон на моей стороне.
— Закон? — свекровь фыркнула с таким презрением, будто Надя сказала нечто неприличное. — Ты про закон? Я тебе устрою такой закон! Я по всем судам тебя затаскаю! Всю жизнь ты мне будешь выплачивать! Я тебя с работы выживу! Узнают все, какая ты стерва на самом деле!
Она стояла перед Надей, разъяренная, с трясущимися от злости руками. Воздух между ними накалился до предела.
Надя больше не слушала этот поток оскорблений. Она подошла к двери, распахнула ее настежь.
— Выйдите. Сейчас же.
Людмила Петровна, тяжело дыша, накинула пальто. На пороге она обернулась. Ее глаза сузились до щелочек.
— Хорошо… — прошипела она. — Ты сама этого захотела. Не говори потом, что я тебя не предупреждала. Ты еще узнаешь, что такое настоящие проблемы.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Эхо от хлопка прокатилось по пустой квартире.
Надя прислонилась спиной к холодной двери и медленно опустилась на пол. Тишина, которую она так любила несколько минут назад, теперь давила на уши. В ушах звенело от выброса адреналина. Она обхватила колени руками и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Эта женщина всегда умела находить самые больные места. Но теперь все было по-другому. Теперь Надя была не бесправной невесткой, а свободным человеком. И она была готова бороться за свое спокойствие.
Последние слова свекрови висели в воздухе тяжелым, отравленным облаком. «Ты еще узнаешь…» Что они значили? Надя смотрела в окно, на проезжающие внизу машины, и понимала — это была только первая атака. Все самое страшное было еще впереди.
Тишина после ухода Людмилы Петровны оказалась обманчивой. Она длилась ровно до вечера воскресенья. Надя пыталась отвлечься, переставляла книги на полке, поливала цветы, но внутри всё сжималось от тяжёлого предчувствия. Оно оказалось вещим.
Первой позвонила тётя Ирина, мамина сестра. Голос её звучал озабоченно.
— Наденька, дочка, я тут в Одноклассниках сидела, а у твоей бывшей свекрови… такая простыня текста! Я, конечно, не всё поняла, но там про какую-то неблагодарность, про то, что человек в беде, а его бросают… Это она про тебя, что ли?
Надя почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Про меня, тётя Ира. Но всё не так, как она пишет. Это долги Артёма, а я по закону не обязана…
