— Вранье! — отец ударил кулаком по столу. — Оля сказала, что ты все придумала, чтобы оправдаться!
Наталья почувствовала, как внутри все сжимается. Даже собственный отец не верит ей.
— Пап, — ее голос дрогнул, — ты действительно думаешь, я бы выгнала сестру просто так?
Он промолчал, избегая ее взгляда.
— Ладно, — отец тяжело поднялся. — Я просто хотел понять… Но раз ты даже перед родным отцом оправдываешься…
— Я не оправдываюсь! — Наталья вдруг закричала. — Я устала! Устала, что все всегда на ее стороне! Что ей все можно, а я должна терпеть!
Отец замер, пораженный ее вспышкой. Даже Сергей удивленно посмотрел на жену — обычно она сдерживала эмоции при родителях.
— Ты… ты несправедлива, — пробормотал отец.
— Нет, это вы несправедливы! — Наталья вытерла слезу. — Вы всю жизнь закрывали глаза на ее выходки. И теперь удивляетесь, что она выросла эгоисткой?
Отец вдруг постарел на глазах. Он молча повернулся и пошел к выходу. В дверях обернулся:
— Мать заболела. Из-за вашего скандала. Если что… ты знаешь, где мы живем.
Дверь закрылась. Наталья стояла, сжимая в руках салфетку, пока она не превратилась в комок.
— Все, — прошептала она. — Теперь у меня нет семьи.
— Есть. Я. Егор. Это и есть семья.
Она кивнула, прижавшись к его плечу. Где-то глубоко внутри она знала — это была необходимая жертва. Иногда нужно сжечь мосты, чтобы сохранить себя.
Но почему это должно было быть так больно?
Прошла неделя. Наталья сидела на балконе с чашкой кофе, наблюдая, как Егор играет во дворе с соседским мальчишкой. Впервые за долгое время в душе было спокойно.
Из комнаты донеслись шаги. Сергей вышел на балкон, держа в руках конверт.
— Почта пришла. От твоих родителей.
Наталья медленно взяла конверт. Руки слегка дрожали. Она долго смотрела на знакомый почерк матери, прежде чем вскрыть его.
Внутри лежала фотография. Их семейная фотография, сделанная лет десять назад: она, Ольга, родители — все смеются, обнявшись. На обратной стороне было написано всего три слова:
Ни упреков, ни обвинений. Просто — не хватает.
Наталья закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
— Что будешь делать? — тихо спросил Сергей.
— Не знаю, — честно ответила она. — Я не могу простить Ольге то, что было. Но…
Она снова посмотрела на фотографию. На свое лицо — молодое, счастливое, еще не знающее, что через несколько лет сестры перестанут разговаривать.
— Но я тоже скучаю, — прошептала Наталья.
Сергей обнял ее за плечи.
— Знаешь, я тут подумал… Может, позвонить им? Не для того чтобы извиняться. Просто… узнать, как дела.
Наталья кивнула. Она достала телефон, долго смотрела на экран, потом набрала номер.
В трубке повисла тишина. Потом раздался сдавленный вздох.
— Как ты? Говорят, ты заболела…
— Пустяки, — голос матери дрожал. — Простудилась немного. Ты… как ты?
— Хорошо, — Наталья посмотрела на играющего Егора. — У нас все хорошо.
— Я рада… — в трубке послышались всхлипы. — Доченька, прости меня, я…
— Все в порядке, мам, — Наталья закрыла глаза. — Давай… давай просто поговорим.
