Тот вечер должен был быть тихим. Я задержалась на работе, смертельно устала, мечтала только о горячем душе и крахмальных простынях. В подъезде пахло привычной смесью чистящего средства и чьей-то жареной курицы. Вставив ключ в замочную скважину, я услышала за дверью громкие, чужие голоса. Сердце неприятно екнуло. Дима должен был быть один.
Я толкнула дверь, и картина, открывшаяся мне, на секунду заставила подумать, что я ошиблась этажом.
В прихожей, словно вынырнувшие из кошмара, толпились люди. Моя свекровь, Людмила Петровна, в своем неизменном кашемировом пальто, восседала на табуретке, как королева на троне. Рядом, прислонившись к шкафу, стоял ее младший сын Игорь, мой деверь, с самодовольной ухмылкой на круглом лице. Его жена Катя уже успела снять куртку и разгуливала по гостиной, разглядывая интерьер оценивающим взглядом. А по полу, как сардины в коробке, сидели их двое детей, увлеченные планшетом.
И самое главное — в угоду, загораживая проход, стояли три огромных, потрепанных чемодана.
Воздух выветрился из моих легких. Я замерла на пороге, не в силах сделать шаг.
Дима выскочил из гостиной, его лицо было бледным, а глаза бегали, не находя точки для остановки.
— Рита, дорогая, ты уже здесь… — он начал неестественно бодро, пытаясь взять меня за локоть.
— Что это? — выдохнула я, не двигаясь с места. Мой вопрос повис в воздухе, тяжелый и звенящий.
Людмила Петровна поднялась с табуретки, ее лицо расплылось в сладкой, ядовитой улыбке.
— Рита, наконец-то! Мы тебя заждались. Решили не тревожить, знаем, ты на работе пропадаешь. А нам надо обсудить одно семейное дело.
— Какое дело? — голос мой окреп, но внутри все дрожало.
— Ну, мы тут с ребятами решили нашу старую двушку продать, — начала она, как будто сообщала о прогнозе погоды. — Рынок сейчас хороший, надо ловить момент. А на вырученные деньги присмотрим что-то новенькое, побольше. Но пока будем выбирать, поживем у вас. Места тут много, всех вместим. Недели две, максимум месяц.
Я перевела взгляд на Диму. Он смотрел куда-то мне за плечо, в пол, и молчал. Его молчание было красноречивее любых слов. Он знал. Он знал и впустил их.
В этот момент Игорь грузно перевалился с ноги на ногу.
— Да чего тут объяснять-то, все свои. Мам, дай я хоть чемоданы вглубь подвину, а то в прихожей стоять неудобно.
Он потянулся к ручке самого большого чемодана.
И тут во мне что-то щелкнуло. Усталость, ярость, чувство абсолютного нарушения моих границ — все это слилось в один четкий, холодный импульс. Это был мой дом. Моя крепость. Купленная на мои деньги, на мои бессонные ночи и переработанные выходные.
— Стоять! — мой голос прозвучал резко и металлически, заставив Игоря замереть в нелепой позе. — Ничего никуда двигать не надо.
В квартире повисла гробовая тишина. Даже дети оторвались от планшета. Все взгляды уперлись в меня.
Людмила Петровна попыталась взять ситуацию в свои руки, на ее лице появилась маска обиды.
— Рита, что за тон? Мы же родственники. Мы приехали по-хорошему.
