В день, когда развод был окончательно оформлен, Алина сидела в бабушкиной квартире и пила чай. В дверь позвонили. Она подошла к глазку и увидела свекровь. Валентина Петровна выглядела постаревшей и усталой.
— Алина, открой, — попросила она. — Мне нужно поговорить с тобой.
Алина колебалась, но потом открыла дверь, не снимая цепочки.
Свекровь помолчала, а потом заговорила совсем другим тоном — тихим и почти просящим.
— Максим встретил другую. Какую-то молоденькую из его офиса. Он собирается жениться.
Алина ожидала почувствовать боль или ревность, но не почувствовала ничего. Только лёгкое удивление.
— Я рада за него, — сказала она искренне.
— Она не такая, как ты, — продолжила Валентина Петровна. — Она… легкомысленная. Вертихвостка. Она использует моего сына.
— Это уже не мои проблемы.
Свекровь подняла на неё глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на сожаление.
— Я была неправа, — вдруг сказала она. — Ты была хорошей женой для Максима. Хозяйственная, работящая, верная. Я не должна была… я перегнула палку с этой квартирой.
Алина понимала, что свекровь говорит это не из раскаяния. Она просто осознала, что новая невестка будет хуже. Что она потеряла удобную и послушную невестку и теперь получит неизвестно что.
— Валентина Петровна, — сказала Алина. — Я не была послушной. Я просто долго терпела. Но у всякого терпения есть предел. Вы перешли черту, когда решили отобрать у меня наследство бабушки. Это было последней каплей.
— Но семья… — начала свекровь.
— В настоящей семье не манипулируют друг другом, — перебила её Алина. — В настоящей семье поддерживают и уважают. А вы с Максимом видели во мне только источник благ. Квартира, деньги, бытовые удобства. Но не человека.
Валентина Петровна опустила голову.
— Может, ты права, — прошептала она. — Может, я действительно была слишком… властной. Но я всегда хотела лучшего для сына.
— Вы хотели лучшего для себя, — мягко поправила её Алина. — Вы хотели послушную невестку, которая будет выполнять ваши желания. Но я не такая. И новая жена Максима, судя по всему, тоже.
Свекровь кивнула и, не сказав больше ни слова, повернулась и ушла. Алина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. На душе было спокойно. Она была свободна. Свободна от манипуляций, от постоянного давления, от необходимости оправдывать свои решения.
Она прошла на кухню и открыла холодильник. Там стояла бутылка шампанского — та самая, которую она купила в день подписания важного контракта на работе. Тогда, в прошлой жизни, ей не дали его отпраздновать. Но сейчас был повод получше.
Алина откупорила бутылку, налила себе бокал и подняла его к потолку.
— За тебя, бабуля, — сказала она. — Спасибо, что оставила мне не просто квартиру. Ты оставила мне свободу.
