— На пару недель, — сказал Кирилл, пожимая Вере руку. — Пока работу получше не найду. Спасибо большое.
Две недели превратились в месяц, потом в два. Осенью Кирилл всё ещё жил в вагончике. Работу искал вяло — то зарплата не устраивала, то график. Игорь его поддерживал: «Не переживай, найдёшь что-то стоящее».
Вера молчала. Смотрела, как чужой человек обживается на её земле, проводит интернет, ставит телевизор, приглашает друзей. По выходным они жгли костёр до ночи, музыка гремела, пивные бутылки валялись у забора.
— Игорь, поговори с ним, — попросила она однажды. — Завтра на работу, а они орут.
— Молодые ребята отдыхают. Не придирайся.
— На моём участке отдыхают.
Он посмотрел на неё холодно.
В ноябре приехала Тамара Ивановна. Привезла банки с вареньем, села на веранде пить чай. Лиза делала уроки в комнате, Игорь возился в сарае.
— Верочка, давай серьёзно поговорим, — свекровь придвинула чашку. — Игоря надо оформить совладельцем. По-честному будет.
Вера медленно поставила чайник.
— Как зачем? Вы в браке, а у него ничего нет. Квартиру снимали, своего жилья не нажили. Он ведь тут всё своими руками переделал, деньги вложил большие. А мало ли что в жизни случиться может — вдруг разбежитесь? Он на улице окажется? Хоть дача пусть за ним закреплена будет.
— Это моё наследство.
— А он тебе кто? Чужой? — Тамара Ивановна достала из сумки распечатанные бланки, положила на стол. — Я в МФЦ всё узнала, какие документы нужны. Там буквально поставить несколько росписей. Сына пропиши совладельцем — так по-честному будет. Он ведь столько сделал и вложился по крупному, не ужели ты этого не видишь или не хочешь видеть?
Вера смотрела на бланки. Аккуратные строчки, графы, печати. Всё готово. Только подпись поставить — и дом перестанет быть её.
— Я не буду ничего оформлять. — Вера взяла бланки, порвала пополам. — Уходите. Сейчас же.
Тамара Ивановна вскочила, лицо побелело.
— Ты что себе позволяешь?
— Уходите из моего дома.
В дверях появился Игорь, услышав крик.
— Твоя жена меня выгоняет! — свекровь схватила сумку. — Я хотела добром, по-семейному, а она…
— Мам, успокойся, — Игорь взял мать за локоть, повёл к выходу.
Когда за ними захлопнулась дверь, Вера опустилась на стул. Руки тряслись так, что пришлось сжать их в замок. Из комнаты выглянула Лиза.
— Мам, ты чего на бабушку накричала?
— Но она же хотела помочь…
— Лиза, пожалуйста. Не сейчас.
Дочь скрылась за дверью. Вера сидела в пустой кухне, слушала, как на улице заводится машина, как отъезжает свекровь. Внутри всё дрожало — от гнева, от страха, от понимания того, что сейчас начнётся.
Игорь вернулся через час. Прошёл мимо, лёг на диван в гостиной, отвернулся к стене. Не разговаривал.
Утром он ушёл на работу, не попрощавшись. Вечером вернулся поздно, поужинал молча, снова лёг на диван.
Три дня он не говорил с ней. Лиза металась между родителями, не понимая, что происходит.
— Мам, вы помиритесь с папой?
