Диана наблюдала, как Алиса что-то говорит, смеётся, как её рука ложится на плечо Марка. Он не отстраняется. Наоборот, накрывает её ладонь своей. Их взгляды встречаются, и Диана видит в глазах мужа то самое выражение — увлечённость, азарт, надежду. То самое, с которым он когда-то рассказывал ей о кафе.
Она не стала заходить. Не стала устраивать сцену. Просто развернулась и пошла к эскалатору, чувствуя странное онемение внутри. Не боль, не злость, не отчаяние — пустоту.
Дома Диана машинально заглянула в папку с документами. Кредит, договор аренды, накладные, чеки… Сколько денег ушло? Кто будет выплачивать этот долг? Среди бумаг нашлась и расписка — мятая, с размашистой подписью Марка. Диана усмехнулась. Хоть что-то.
Когда в замке повернулся ключ, было уже за полночь. Марк старался двигаться тихо, но половицы в коридоре предательски скрипнули.
— Не надо красться, — сказала Диана из темноты гостиной. — Я не сплю.
Марк вздрогнул, щёлкнул выключателем.
— Ты чего в темноте сидишь?
— О чём? — он небрежно бросил куртку на кресло.
— О нас. О кафе. О том, сколько денег мы уже потратили и когда увидим прибыль.
— Опять ты за своё. Бизнес — это риск, Диана. Тут нет гарантий.
— А ещё бизнес — это честность, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Особенно с партнёрами.
— Я сегодня была в «Меридиане».
Лицо Марка застыло, глаза сузились.
— И что? Следишь за мной?
— Нет. Просто смотрю, как умирает моя семья и растёт мой долг.
Он фыркнул, отводя взгляд.
— Какой драматизм! Ничего не умирает. Просто у меня много работы.
— С Алисой, — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.
— При чём тут Алиса? Она бухгалтер, у нас рабочие отношения.
— Конечно, — кивнула Диана. — А долги у нас тоже «рабочие»? Или всё-таки мои?
Марк швырнул ключи на столик.
— Знаешь что? Достала! Вечно ноешь, считаешь мои деньги, проверяешь! Я с ног сбиваюсь, чтобы мой бизнес взлетел!
— Мой? — Диана горько усмехнулась. — А кредит при этом остаётся нашим?
— Хватит на меня давить, не нравится — можем разбежаться. Всё просто и чётко, как в аптеке! Мне ещё твоего нытья и подозрений не хватало! — прошипел Марк и захлопнул за собой дверь спальни.
Диана осталась сидеть в кухне-гостиной, глядя в тёмное окно. За стеклом мерцал ночной город, равнодушный к её боли. Где-то там, в одном из тысяч окон, может быть, сидела такая же женщина и смотрела в такую же темноту.
Утром Марк собрал вещи. Делал он это молча, стараясь не смотреть на жену и дочь. Аня сидела на кухне, рисовала — теперь на её рисунках фигурки стояли далеко друг от друга.
— Поживу у друга, — бросил Марк, застёгивая сумку. — Нам нужно отдохнуть друг от друга.
— Папа уезжает? — спросила Аня, выглядывая из кухни.
— Ненадолго, зайка, — соврала Диана, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
Когда дверь закрылась, стало оглушительно тихо. Диана опустилась на диван, не понимая, что делать дальше. Кошка Нора запрыгнула на колени, и Диана машинально начала гладить серую шерсть.
