— Понятно, — он сделал пометку в карте. — В больнице вам скажут, какие документы понадобятся. Лечение может быть длительным.
Полина судорожно схватила Анну за руку:
— Аня, пожалуйста, не отдавай их никуда! Не бросай детей, что бы ни случилось! В опеке их могут разделить… Обещай мне!
— Я останусь с детьми, — твёрдо сказала Анна, сжимая руку подруги. — Обещаю. Не переживай.
Пока бригада готовила носилки, Анна наклонилась к Полине:
— Не переживай. Я всё улажу. Сколько бы ни потребовалось времени.
— Свою жизнь бросаешь, — прошептала Полина, глаза заблестели от слёз.
— Ерунда, — отмахнулась Анна. — Журнал давно хотел перевести меня на удалёнку.
Она соврала — они с мужем и не думали о переезде, но сейчас это казалось неважным.
Когда бригада выносила носилки, в коридоре появилась Катя — в длинной ночной рубашке, с растрёпанными волосами.
— Мама? — её голос был едва слышен.
— Всё хорошо, солнышко, — ответила Полина, стараясь говорить бодро. — Маме нужно к доктору. Тётя Аня побудет с вами.
— Пока мама лечится. Но она будет звонить каждый день, правда, Поль?
— Каждый день, — подтвердила Полина, и Анна заметила, как она старается не заплакать.
Когда машина скорой помощи уехала, маленькая рука Кати проскользнула в ладонь Анны. Девочка молчала, только крепче сжимала пальцы. Рядом стоял Миша, серьёзный и собранный.
— Мам пойдёт на поправку, — сказал он, и это был не вопрос.
— Обязательно, — кивнула Анна.
Они втроём стояли на крыльце, глядя на пустую дорогу. Впереди был долгий день и совершенно неизвестное будущее.
Утро принесло звонок из больницы. Полину перевели в областной центр для обследования. Анна записала всё в тетрадь в клеточку, найденную на холодильнике — список дел рос с каждой минутой.
Миша сидел за столом, молча доедая кашу. Катя ковыряла ложкой в тарелке, не поднимая глаз. Они приняли новость о маме с тихой обреченностью, которая показалась Анне страшнее любых слёз.
К полудню приехал Вадим — хмурый, невыспавшийся. Он оглядел дом, задержал взгляд на детских рюкзаках у стены.
— Так что ты решила делать? — спросил он, когда они остались на кухне одни.
— Не знаю точно, — Анна помешивала чай, не глядя на мужа. — Я же не могу бросить детей. Она моя лучшая подруга, ты это прекрасно знаешь.
Вадим потёр переносицу.
— А если она… вообще не вернётся из больницы? Что тогда?
Анна замерла с ложкой в руке. Эта мысль уже приходила ей в голову, но она отгоняла её.
— Тогда и решу, — наконец ответила она. — Но я не могу их бросить сейчас.
— Ты в своём уме? — он покачал головой. — С какой целью ты на себя всё это взвалила? Ты мою позицию знаешь — это не мои дети, и помогать их кормить я не собираюсь. У нас были планы, но ты на них забила.
— Я ничего от тебя не прошу, — Анна наконец подняла глаза. — Не хочешь помогать — тогда уезжай. Я не держу.
— Ладно, как знаешь. Бывай. Нашлась мне тут мать Тереза.
— Я детей не брошу, — тихо сказала она ему вслед.
