— Дима, ответь мне честно. Если бы твои родители подарили тебе машину, ты бы переписал её на меня?
— Ну, машина… Это же не квартира.
— То есть дело в стоимости? Чем дороже, тем больше прав на это имеет твоя семья?
Дмитрий встал и начал ходить по комнате:
— Ты всё передёргиваешь! Мама просто хочет, чтобы у нас всё было честно!
— Честно? — Ксения покачала головой. — Знаешь, что честно? Это когда муж защищает жену, а не позволяет матери унижать её!
— Никто тебя не унижает!
— Нет? Твоя мать назвала меня воровкой, расчётливой особой, обвинила в том, что я вышла за тебя из-за денег! И ты молчал!
— Я не могу встать между вами…
— Не можешь или не хочешь?
Они смотрели друг на друга через всю комнату. В глазах Дмитрия читалась растерянность, в глазах Ксении — боль и разочарование.
— Знаешь что, Дима? — тихо произнесла она. — Я поеду пожить в бабушкину квартиру. Мне нужно подумать.
— Что? Ксюш, не надо! Давай поговорим спокойно!
— Мы говорим уже три года. И каждый раз ты выбираешь мать. Может, пора что-то менять?
На следующий день Ксения собрала самые необходимые вещи и переехала в бабушкину квартиру. Она была небольшой, но уютной. Здесь всё напоминало о бабушке — её фотографии на стенах, вышитые подушки на диване, старый сервиз в серванте.
Дмитрий звонил несколько раз в день, но Ксения не брала трубку. Ей нужно было время, чтобы всё обдумать. На третий день раздался звонок в дверь. Она думала, что это Дмитрий, но на пороге стояла Валентина Петровна.
— Ну что, довольна? — спросила свекровь, окидывая взглядом прихожую. — Разрушила семью и радуешься?
— Я никого не разрушала, — спокойно ответила Ксения. — Я просто устала быть крайней во всём.
— Ты эгоистка! Думаешь только о себе!
— Знаете что, Валентина Петровна? Да, я думаю о себе. Потому что больше обо мне никто не думает. Ни вы, ни ваш сын.
— Димочка извёлся весь! Не ест, не спит!
— Бессердечная ты! Вот посмотрю я, как ты запоёшь, когда он подаст на развод!
— Если он подаст на развод, я не буду его удерживать. Но квартира всё равно останется моей.
Валентина Петровна побагровела:
— Вот оно, твоё истинное лицо! Квартира тебе дороже мужа!
— Нет. Мне дорого моё достоинство. А ваш сын и вы растоптали его.
— Да кто ты такая вообще? Сирота без роду и племени!
Эти слова ударили больно. Ксения почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но сдержалась.
— Да, я сирота. Но моя бабушка научила меня главному — уважать себя. Чего не скажешь о вас.
— Уходите, — твёрдо сказала Ксения. — И больше не приходите. Если Дима захочет поговорить, я буду рада. Но вас я больше не желаю видеть.
Валентина Петровна хотела что-то сказать, но Ксения закрыла дверь.
Вечером того же дня пришёл Дмитрий. Он выглядел осунувшимся и несчастным.
— Можно войти? — тихо спросил он.
Ксения молча отступила в сторону. Они прошли в гостиную и сели друг напротив друга.
— Мама сказала, ты её выгнала.
— Я попросила её больше не приходить.
Они помолчали. Потом Дмитрий заговорил:
