— И что? Это же прекрасная новость! Будет у меня пятый правнук или правнучка. Это за-ме-ча-тель-но!
Надя покачала головой:
— Конечно, это замечательно. Только вот… Не уверена я, что рожать нужно.
— А чего сомневаться? — Лидия Тимофеевна даже нахмурилась. — Тебе тридцать лет почти, уже даже поздновато, я бы сказала.
— Я знаю, — Надя слабо улыбнулась, — и очень сильно хочу этого ребенка. Только вот… Беременная от несвободного человека, вот в чем проблема.
— Проблема? — Лидия Тимофеевна хмыкнула. — Разве же это проблема?
— А вдруг он не захочет? — Надя взглянула на бабушку, позавидовав ее уверенности. — Зачем ребенок, у которого нет отца? Заранее рожать, зная, что у малыша будет неполная семья.
Бабушка Лида внимательно смотрела на свою внучку.
Надя была средней внучкой, самой младшей была Люська, которой недавно исполнилось двадцать лет.
Иногда Наде казалось, что несмотря на то, что у бабушки Лиды было трое детей, шестеро внуков и четверо правнуков, Надя была и оставалась самой любимой и близкой для нее.
Двое старших сыновей уже давно жили в других городах и жизнью матери особенно не интересовались, другие внуки и правнуки тоже были раскиданы по миру, а вот Надя с матерью и младшей сестрой оставались в Санкт-Петербурге, живя в одном городе с Лидией Тимофеевной.
Во взгляде бабушки, которым она смотрела на Надю, были и непонимание, и даже обида, да такая, что Надя непроизвольно поежилась.
— А ты знаешь, сколько семей в наше время были неполными? Представляешь себе, сколько детей бы не родилось, если бы каждый не рожал из-за неполноты семьи?
Мужики в то время ги. б.ли, бабы рожали, а если бы не это все, как бы мы теперь жили? Кто жил бы вообще?
У тебя руки и ноги есть? Есть! Жилье есть? Есть! Квартира даже есть, чего уж сомневаться. Тем более, что если беременна, значит, мужчина тебе не безразличен.
Надя кивнула.
Конечно, Николай для нее многое значил, но молодая женщина изначально понимала, что, связываясь с несвободным мужчиной, у которого дома были жена и дети, рассчитывать на нечто большее, чем просто близкое общение, не получится.
Да, была стр. асть, ро. ман.тика, возможно, любовь. Теперь вот была беременность, а вот уверенность казалась какой-то шаткой.
— Но у него семья, он хороший отец для своих детей, а мой ребенок ему навряд ли нужен. Не буду ли я эго.исткой, родив, как это говорится, «для себя»?
— Ребенок уже есть, — возразила бабушка, — он уже живет внутри тебя, растет, развивается. Это частичка тебя, даже от меня это частичка. У него есть голова, ручки и ножки, маленькие совсем, но есть. И он имеет право на жизнь.
А ты не имеешь права этой жизни его лишать. Вспомни мою мать, она ведь родила младшую мою сестру Нинку в сорок четвертом году.
Мы тогда так тяжело жили, жизнь каждого на волоске висела. А рождение ребенка посреди всего этого а.да было почти как чудо.
Представляешь?
Нет, не понять тебе.
