Родственники уже были осведомлены о талантах и пристрастиях будущего мужа Натальи Андреевны, и поэтому оговаривали, чтобы она приходила одна или вообще не приходила. Да, довольно грубо. Грубо, но справедливо. Но все было безрезультатно.
Так произошло и сегодня. Сначала вышедший в центр зала Толян ударил инструментом по колену. Потом провернул его, как делают факиры с горящими факелами, декой пару раз вокруг руки — смотрите, чего я могу! И потом запел — для разгону начав с невинного «Балалайка, три струны…»
Все чувствовали себя, как в известном стишке: Праздник удался и это видно — собрались родные и друзья. Только мне сегодня очень стыдно: правда, перед кем, не помню я.
Да, родне было стыдно. И ясно, перед кем и за кого. Перед друг другом и гостями за дядю Толю: это, кажется, называется испанским стыдом.
А он потихоньку расходился, периодически подходя к столу для пополнения горячительным.
— Толечка, не надо, — стыдливо шептала каждый раз уже покрасневшая Наталья Андреевна. Но Толечка теперь не мог ее слышать: его место давно занял наглый Толян, который жил в совершенно другой реальности.
И этот Толян, отходя от стола, ухитрился ущипнуть вставшую со своего места сватью Зою Васильевну за пятую точку рукой, свободной от балалайки. И сразу неожиданно получил оплеуху: как, ее, заслуженного библиотекаря, щипать за пятую точку?
Можно было подумать, что остальных было можно! А юбилярша неожиданно засмеялась! И этим привлекла внимание мужчины.
Он несколько секунд смотрел на старушку, как бы соображая, кто это и почему она тут очутилась, но потом неожиданно произнес:
— А не соблаговолите ли сделать со мной тур вальса, мадам? — неожиданно четко выговорив для своего состояния трудную фразу.
— А чего же не сделать, милок, — неожиданно согласилась бабуля, которой тоже налили несколько капель коньяка. — Только у меня ноженьки плохо ходят!
— А это мелочи, мамаша — я тебя на руках покружу!
И Толян, отложив балалайку, сделал шаг по направлению к старушке, чтобы взять ее на руки. По аналогии с композитором Аданом и его балетом, происходящее можно было назвать Толян, «Шизель», как в анекдоте.
— Ну, все — хватит! — вмешался сын Юра. — Давай, мать, забирай своего козлушу, или я за себя не ручаюсь! По-моему, уже на сегодня хватит!
И все сразу же, как по команде, загалдели:
— Хватит! Хватит!
Хотя до этого взирали на происходящее с большим интересом. Упирающийся отчим пытался было протестовать: Дескать, я еще из раннего не спел!
Но его вместе с невестой вывели и посадили в вызванное такси: Бон вояж, мамА э папА! О ревуар!
И все облегченно вздохнули: наконец-то! Только бабуля немного огорчилась: ее так давно не носили на руках!
О досадном инциденте старались не вспоминать: чего в жизни не бывает! К тому же, не первый раз… Но уж больше не позовем! Даже и не просите!
А потом Анатолий пропал! Как так? Да, пропал! И произошло это примерно через месяц после юбилея.
